Унесенные блогосферой

Каждое лето во времена Викиной учебы в аспирантуре к нам в поселок наведывались несколько ее приятелей. Мы жили недалеко от города – десять минут на электричке, но уже какая-никакая, а все-таки природа. Однажды приехал и Сандалетин. Сначала он ходил вместе со всеми, потом его видели байронически тоскующим на берегу реки, а потом он уехал, не догостив, не дождавшись товарищей, чем, впрочем, никто особенно не расстроился. Мимолетный эпизод. Я с трудом воскресил в памяти его грустную вытянутую физиономию парафиновой бледности, сказал бы автор девятнадцатого века.

Однажды Вика вернулась из университета дрожащая, как медуза на блюде, и, адски вращая глазами, прошипела: «Помнишь Сандалетина?.. Кирилл… Михайлович, длинный такой, несчастный?.. Ну и козе-о-о-ол!»

– Разве ты не можешь использовать свою методику без публикации? – поинтересовался я.

– В том-то и беда – без признания научной общественности, будь ты хоть второй Лотман, хоть первый Лихачев. Публикуй или заткнись.

– А другой журнал?

Виктория перестала греметь и появилась в дверном проеме.

– Во-первых, публикуясь в своем городе, я поддерживаю нашу научную школу, во-вторых, здесь быстрее, во всяком случае, до Сандалетина было так, ну, а в-третьих, и это главное, – тут уже дело принципа, – сказала Вика устало, и я вдруг увидел, как она на самом деле расстроена.

– Понимаю, только не понимаю почему? За что он нас так ненавидит? Он же развернул настоящую войну. Напомнить тебе, сколько раз я пересдавал его зачет?

Виктория ничего не ответила, прошла в комнату и села рядом на диван.

– Да? – обернулась ко мне тетка, почувствовав мой взгляд.

– Подставляю тебе плечо.

Она положила ладонь на мою тощую ключицу.

– Не густо. – И звонко рассмеялась, развеселив, по обыкновению, сама себя.

В кармане ее джинсов звякнуло. Прочитав сообщение, Вика проворчала:

– Да что ж это за день-то такой! Включи компьютер, – попросила она, а сама отправилась на кухню.

– Я не понимаю, ты до сих пор не на месте, что ли? – раздался уже знакомый мне серо-синий голос, а еще через пару секунд на экране появилось и лицо. Следователь Борис оказался крупным розовощеким парнем, его темно-серые глаза смотрели открыто и как будто удивленно.