Унесенные блогосферой

Эксперты дают плюс-минус двадцать минуть между трупами. Точно очередность не установишь. Но, по логике, должно было быть так.

– Живого выбросили?

– Да, мужчина скончался от полученных при падении травм.

– Тогда должны быть следы борьбы.

– Там все тело – следы борьбы. Десятый этаж.

– А может, его кто-то держал, пока жену душили? Может, преступник не один был? Почему ты думаешь, что один?

– Один-двое, вряд ли больше, иначе следы бы остались или увидел их кто-нибудь. А там вообще все чисто.

Виктория помолчала, видимо пытаясь представить себе эту картину.

И вдруг поинтересовалась:

– Спереди или сзади?

– Что спереди или сзади? – не понял мужчина.

– Ну, преступник… Где стоял преступник: спереди от женщины или сзади, когда душил ее? – уточнила она.

– Женщину он задушил спереди. А что?

– Пока просто спрашиваю. А почему ты уверен, что преступник он, а не она?

– Сила сдавливания. Если только не спортсменка-тяжеловеска какая-нибудь.

– Мало ли.

– Ты прямо как опытный опер вопросы задаешь, – усмехнулся следователь.

– Учителя хорошие, – в тон ответила Вика.

Следователь польщенно засопел: трюк удался. Хотя лично я на все сто уверен, что на самом деле о роли коллег в погонах в своем профессиональном становлении Вика куда более низкого мнения. Она вообще слабо верит живым учителям. Самым главным своим учителем эта женщина считает книги. Виктория искренне полагает, что любой настоящий филолог должен точно знать значение слов вроде «конволют», по памяти уметь восстанавливать родственную связь слов «бегать» и «тика?ть» через польское «uciekac», а также в любое время дня и ночи уметь сочинить историю с любовным треугольником, убийством, большими деньгами, пальмами и красными авто с открытым верхом, чтобы в случае чего быть в состоянии увлечь собеседников любого нравственного и интеллектуального уровня, будь то школьники престижной гимназии, их родители или заключенные колонии строгого режима.

Ибо мало ли в какой жизненной ситуации может оказаться настоящий филолог?

«Филология ведет к преступлению», – как-то заявила Виктория, изучая предсмертные записки жертв, написанные под давлением убийц.

Вышло двусмысленно, и она пояснила: «Текст – это улика. Преступление – один из способов монетизировать филологию в современном мире».

– Да, еще одно – в горле женщины повреждена слизистая и обнаружены остатки ткани, – продолжал перечислять подробности утренний гость.

– Кляп?

– Видимо, кляп. Горло повреждено.