Огненный поток

Да будет вам известно, мой дед участвовал в битве при Вандиваше, а отец сражался под Асаи. Я женщина сильная и не уклонюсь от исполнения своего долга. Пока вы под моим надзором, вы безвредны, и моя святая обязанность проследить, чтобы вы благополучно покинули пределы зала. Я лично препровожу вас на баджру. Немедля.

Захарий был сломлен окончательно. Понурившись, точно провинившийся школяр, он пробормотал:

– Хорошо, идемте.

Миссис Бернэм повернулась к нему спиной и жестко скомандовала:

– Будьте любезны застегнуть пуговицы.

В смысле, мои.

– Слушаюсь.

– Благодарствуйте. – Мадам встала и, глядя в сторону, спросила: – Ваше состояние позволяет вам появиться на людях? Питомец ваш надлежаще обуздан?

– Да, мэм.

– Что ж, идемте. Делаем веселые лица и пробираемся к коляске.

Вскинув подбородок, миссис Бернэм отдернула штору и внедрилась в толпу. Не поднимая глаз, Захарий покорно трусил следом. Они покинули зал и прошли к дороге, где стояла хозяйкина коляска.

В экипаже оба расселись друг от друга насколько позволяло сиденье.

Лошади взяли резвой рысью, пассажиры молчали, каждый смотрел в свое окошко. Наконец миссис Бернэм тихо, но твердо проговорила:

– Вы сознаете, мистер Рейд, что сами навлекли эту болезнь?

– Я вас не понимаю, мэм.

– Неужели? – Мадам резко повернулась к собеседнику, глаза ее полыхали. – Если вы полагаете свой недуг тайной, вы заблуждаетесь, мистер Рейд. Мир оповещен об этой скверне отважными докторами, один из которых, к вашему сведению, сейчас воюет с ней в Калькутте.

Я была на его лекциях и теперь прекрасно, как не мешало бы и вам, понимаю, что неестественная возбудимость вашего… питомца суть прямое следствие неких гадких… упражнений, названия коих, уж увольте, я не стану оглашать. Достаточно сказать, что они наводят на мысль о крае тьмы и вырождения. Так зачем марать уста, если вы, как я понимаю, далеко не чужак на берегах сего края, верно?

Захарий вдруг разозлился.

– Как вы смеете выдвигать подобные обвинения, мадам? На каком основании? Где свидетельства?

– Свидетельствуют мои собственные глаза, мистер Рейд.

Вернее, мой бинокль. В тот день я наблюдала приступ вашего нездорового возбуждения, заставивший вас скинуть одежду и броситься в реку. Не понимаю, с чего вы решили, что облегчите свое состояние скрытно, коль совершали сей акт у всех на глазах.

Ошеломленный Захарий попытался возразить:

– Но я не… вы ошибаетесь, мадам… Заверяю вас, я не делал того, о чем вы говорите.