Огненный поток

Гарнизон располагался на острове Шапури в устье реки Наф, отделявшей бенгальские владения Ост-Индской компании от бирманской провинции Аракан. До острова в сотнях миль от Калькутты предстояло добираться морем, но поскольку гарнизонная служба считалась обычным караулом, походное довольствие, наградные и прочие выплаты не предусматривались.

Не мешкая, Кесри внес свое имя в лист добровольцев, полагая, что в отсутствие финансовых стимулов он один из всего батальона пожелал отправиться в командировку. Но вот наконец вывесили окончательный список, и оказалось, что Хукам Сингх, польстившись на обещание очередного чина найка, тоже записался волонтером; мало того, они с Кесри попали в один взвод.

Когда прибыли на остров, добровольцы, все до единого, пожалели о своем решении. Застава притулилась на песчаном пятачке, со всех сторон окруженном джунглями, топями и водой, а на другом берегу реки Наф уже собиралось бирманское войско с явно недружественными намерениями.

Кесри не пришлось долго ждать, чтоб отведать вкус первого боя.

Его рота была в патруле, когда из засады ее атаковал отряд бирманских лазутчиков. Сипаи успели дать всего один залп, а потом уже в рукопашной скрестили свои штыки с пиками и тесаками бирманцев.

На Кесри мчался боец с устрашающе истатуированным лицом и огромной сверкающей саблей. Отработанным движением Кесри припал на колено и отвел ружье назад, изготовившись к выпаду. Удар его вышел на загляденье. Противник, явно не ожидавший атаки на таком расстоянии, был застигнут врасплох – штык, прошедший меж ребер, угодил ему точно в сердце.

Кесри впервые убил человека. Истатуированное лицо было так близко, что он видел, как меркнет свет в глазах убитого. Через миг глаза его остекленели, а он все валился вперед, на Кесри, который рванул ружье, пытаясь высвободить штык, застрявший меж ребер мертвеца. Труп дернулся, кровавая слюна, сочившаяся из мертвого рта, попала на лицо Кесри, и он запаниковал, поняв, что штык засел накрепко.

Боковым зрением Кесри заметил приближавшегося к нему другого бойца со вскинутым тесаком и вновь безуспешно рванул ружье.

Проткнутый мертвец, чьи глаза невидяще смотрели на Кесри, не желал расстаться с орудием своего убийства.

Времени на новую попытку высвободить штык уже не было, оставалось только использовать труп как щит. Борцовским приемом Кесри вздернул мертвеца на ноги и прикрылся им от летящего вниз тесака.

Приняв на себя рубящий удар, покойник его ослабил, но отразил не полностью.