Дежавю

Она симпатично морщила носик, перед которым застыла ложка с куском тушеного мяса. Брукс строил смешные рожицы, надеясь, что она засмеется и ему удастся просунуть ложку в ее рот, и при этом умудрялся разговаривать со мной.

– Я дергаюсь, потому что, как ты думаешь, что сделают Триумвират, когда у них появится информация о смертной, владеющей тайной существования нашего рода? А что станет с Генри, если он все-таки решит разобраться в том, что произошло со мной? Даже легкий намек на правду может решить его участь. Триумвират с радостью казнит моего отца, ты понимаешь это?

– Бэль, отойдите, пожалуйста, в носу от вашего запаха просто огонь полыхает! – сказал он умоляюще, и я послушно встала позади Ханны, не желая терять нить разговора.

– Потому что она невероятно наблюдательна! А там, где чего-то не заметит, то с радостью дофантазирует и напишет об этом в своем блоге!

Задумавшись над моим аргументом, Брукс в растерянности сам съел мясо.

Ханна даже просияла и изрекла:

– Еs o riebeklbu nepagalam nebu esmu![1 - я эту гадость ни за что не буду есть (лат.

Брукс, не поняв ни слова, негромко крикнул:

– Эдуард! Переведите, пожалуйста! – это было обычным делом в нашей семье.

Ханна испуганно сказала:

– Нет-нет, не надо! Элиза обидится! – добавила она шепотом.

В кухню зашел Эдуард и сказал дочке, беря ее за руки:

– Не переведу. Но я бы на твоем месте все-таки попробовал это отличнейшее мясо!

Ханна, обожавшая папу не меньше Брукса и меня, с грустным видом открыла пошире рот и зажмурилась.

Из гардероба на втором этаже донесся голос Джека:

– Пожалуй, сейчас будут слезы…

Эдуард серьезно спросил у дочки:

– Ханна, напомни мне, пожалуйста, для чего ты пытаешься привыкнуть к человеческой еде?

– Ради шоу в честь приезда бабушки Мо.

Эдуард довольно кивнул головой. Аргумент был мощный, и дочка послушно приняла кусочек еды. Кривясь, словно она ела целлофан, одолела свой первый кусок. И философски стала ждать результатов. Просияв, она заявила:

– Жажда уходит!

Брукс счастливо улыбнулся.

– Вот видишь, Бэль. У нас есть время, она ко всему привыкнет. Мы отыграем свои роли и потом дальше заживем обычной жизнью!

Звучало заманчиво, и мне так хотелось в это верить.

– Семейный совет начинается через тридцать минут. Диксон уже в дороге. Ханна, я бы хотел, чтобы ты на нем присутствовала, – сказал Эдуард и вышел из кухни. – И Брукса своего возьми.

– Ну, спасибо! – пробубнил тот, недовольно нахмурив брови.