Рак и другие приключения Танюши

Повторный анализ всех устроил, пошла измерять давление.

– Всегда низкое?

– Всегда.

Ну, вот и всё! Будьте любезны пройти в отделение химиотерапии.

Иду, боюсь, храбрюсь, снова боюсь …

Это как будто идти туда, где тебе однозначно будет плохо, плохо будет долго, последствия будут крайне неприятные, и дело не только в волосах. Все органы сойдут с ума, будто ты неожиданно предала их, и они в агонии. Ты понимаешь всё это и идёшь, смелая и пока ещё красивая. Идёшь на войну. Или нет, идешь за новой прической, новой жизнью, новой собой.

Так как-то веселее. Хоть это и не самое подходящее место для смены имиджа.

– С какой стороны операция была?

– С левой.

– Значит, капать будем в правую. Хорошая вена.

К слову сказать, сейчас эта вена делает вид, что её нет и не было никогда, ушла в локоть.

Какая прекрасная медсестра со мной начала, Лена, кажется! Она сочувственно заглянула мне в глаза и прошептала:

– Знаешь, что потом будет?

– Да, приключение.

– Ага, приключение, – и, вставив иглу в вену, закрепила её лейкопластырем.

Сначала прокапали противорвотное. А когда пошло непосредственно моё лекарство цвета мака, я решила потерять сознание, заранее предупредив Лену. Потом я всегда лежала с ваткой, пропитанной нашатырём.

Глядя на красную жидкость, я думала, как избежать отвращения к цвету, и придумала. Надо её благодарить. Она же меня лечит, спасает, спасибо ей!

Но цвет красного мака мне всё же неприятен по сей день, вызывает тошноту и головную боль. С остальными оттенками красного полный порядок!

Как-то трудно вспоминать подробности своего новоявленного счастья.

Общее впечатление: органы сошли с ума, как я и говорила. Они отказывались понять, за что с ними так. Лучшим выходом было спать, но, к сожалению, я иногда просыпалась, и тогда вся палитра ощущений обрушивалась на меня водопадом. Душа, будто птица в панике, билась внутри тела, которое почему-то было в полном неадеквате. Внутри тела происходили боевые действия, и от них никуда не деться. Остаётся только принять положение терпящего и терпеть. По возможности, во сне.

В первый день после первой химии я зачем-то поела щей. До сих пор их не ем. Кстати, потом, слегка поумнев и набравшись опыта, я не ела того, что люблю в первые 4 дня после. Я, правда, вообще начинала есть к вечеру четвёртого дня. Когда меня переставало тошнить, мы отмечали это мясом из грузинского ресторана. И сегодня этот ресторан как символ начала, нового дыхания, радости.