Удар отточенным пером

Да, помимо хорошей фигуры природа одарила ее еще и картинной, немного даже вычурной российской красотой: именно российской, а не русской, потому что тут были намешаны и огромные васильковые глаза, и бледная кожа, и тонкий татарский нос, и чувашские скулы, и удмуртские брови полукругами вразлет. Дочь поволжских народов – так называла Вика сама себя. Людям она нравилась, во всяком случае с первого взгляда. По поводу дальнейшего общения могли быть варианты, в основном – взаимовыгодные.

– Я еще немного почитаю, выясню, кто у профсоюза спонсор, и тогда точно скажу, беремся или нет, – буднично бросила она, заметив, что я снова отправился на кухню, чтобы загрузить будущую запеканку в робота для нашего раненного в палец гения газетного сыска.

– В каком смысле беремся?

– В прямом. В шекспировском: быть делу или не быть.

– Ну если в шекспировском, то не беремся, а берешься, – вежливо, но твердо поправил я тетку.

– Не хочешь? – Ее удивление казалось искренним.

– Не могу: отчет по практике, а потом учеба.

В ветеринарном институте, если ты забыла. К тому же ты на стороне администрации, и я не знаю, как к этому относиться. Наличие спонсора, по-моему, это не преступление.

– Это смотря кто спонсор и смотря какие цели он преследует.

– Мне кажется, ты бредишь.

– Ясно, – сказала Вика и замолчала, хотя было совершенно не ясно, что именно ей ясно.

Однако надолго ее не хватило. Я резал картошку, а уже снова она кричала мне из комнаты:

– Если бы это была практика… Практика от древнегреческого «практис» – деятельность.

Это разумные человеческие усилия, слышишь, разумные! Основанные на сознательном целеполагании и направленные на преобразование действительности. А у тебя в этой деревне какое целеполагание? Кто больше спирта выпьет?

Что они все пристают с этим несчастным спиртом?

Не получив ответа, Вика снова приземлилась на свое газетное поле. Минут через пять, когда я укомплектовал робота и задал ему режим «выпечка», я снова заглянул в комнату, чтобы попрощаться.

Вика сидела, не обращая на меня внимания, опустив голову, худая, растрепанная, в страшной розовой кофте. И тут до меня дошло, что именно в ее виде смущало меня все это время. Нет, это были не красные глаза и не худоба: при образе жизни и работе, связанной с чтением, такие неприятности время от времени приключаются с каждым. Дело было в другом.

То, что было ей дано природой, тетка неустанно приумножала в салонах красоты, бутиках и спортзалах.