Хаозар

– Какую именно? – поинтересовалась она. Мария замялась.

– Ну, что, вроде как… были там какие-то существа, более могущественные… от которых и произошли кэлюме… и что вроде они прокляли… или что-то наподобие… ээ… ромеи Раду… за то, что она отказалась им подчиняться, – неловко закончила она, очевидно заметив, что по отношению к своим реальным прототипам легенда не очень-то тактична.

– Любопытная версия, – озадаченно протянула Жанна; похоже, «проклятием, в результате которого родился ребёнок-мутант», местный фольклор был обязан остроумию её отца.

– Но ведь вы, Жанна, ведёте такой замкнутый образ жизни, – виновато возразила Мария, опустив голову, чтобы скрыть румянец. – Если бы вы участвовали в делах замка, слухов было бы меньше… Посудите сами, какой… хм… из вашего отца правитель… я извиняюсь…

– С моей точки зрения, какие подданные, такой и правитель, – сдержанно возразила Жанна, отчего-то вспомнив убийство Рады и впервые в жизни ощутив при этом нечто вроде горечи – или, вернее, отвращение, которое она втайне всегда испытывала ко всему вампирскому двору.

Мария отстранилась.

– Вы ошибаетесь… Есть и… ну, так сказать… нереализованные силы, которые… ждут… их надо просто направить… Я, признаться, давно хотела поговорить с вами, но случая не представлялось, – вдруг заявила Мария, твёрдо взглянув на неё. – А чем вы, собственно, занимаетесь?

1

Жанна стала заглядывать в гости к нечаянной собеседнице. Марии в Чейте принадлежали уютные, удобно обставленные апартаменты, залитые тёплым светом многочисленных изящных ламп из венецианского стекла, устеленные мягкими восточными коврами, узоры на которых горели и переливались, как расплавленное золото.

Жанна обычно листала собранные Марией книги, валяясь прямо на ковре, а Мария перебирала струны арфы, сочиняя что-нибудь своё, хотя любила и произведения людских композиторов.

– Воля твоя, но есть в арфе какая-то несуразность, – разглагольствовала Жанна, вертя иллюстрированный том «Сказок 1001 ночи» то боком, то вверх ногами.

 – Такой громоздкий инструмент – арфой не то что оглушить, а и убить можно, если как следует размахнуться – но при умелом обращении позволяет извлекать самые нежные звуки из всех, которые я когда-либо слышала.

– Да, в цыганский оркестр с этим не возьмут, – согласилась Мария, листая ноты произведения, написанного специально для неё композитором Монтеверди, с которым она была лично знакома. – Довольно трудно танцевать, подыгрывая себе на арфе.