Матка

Он воспринимал текстуру предметов на расстоянии, и минералы в этом смысле отличались наиболее податливым и плодородным составом: в них скрывались колоссальные запасы энергии, позволявшие перестраивать любые происходящие в пространстве процессы. Всего лишь ориентируясь на хтонические потоки, Тасманов без труда научился преодолевать гравитацию, изменять сигналы видимого и слышимого диапазона, а также непосредственно воспринимать состояние сознания людей. Заметив, что даже самые примитивные эффекты его работы производят на окружающих неизгладимое впечатление, и не без затруднений осознав, что его способности в своем роде уникальны, Тасманов про себя счел остальное человечество сырьевым материалом для экспериментов с камнем.

Насколько чуждым казалось ему общество, настолько же родственной была подземная стихия минералов.

Богатство душевного мира людей, многообразие противоречивых мыслей и чувств осталось ему неизвестно. Тасманов никогда ни в чем не сомневался, ничего не анализировал и не планировал. Просто в какой-то момент возникало осознание, что следует поступить определенным образом; так он и поступал.

От суеты окружающих он отвлекался, совершенно не принимая никого в расчет, а для простоты общения, не мудрствуя лукаво, всегда вел себя так, как, по его ощущениям, ждали от него другие.

Вся жизнь представлялась ему отдельными вспышками событий, чем-то привлекших его внимание, на фоне сплошного провала в памяти: значительную часть времени его сознание пребывало в попросту выключенном состоянии.

Он удивился бы, узнав, что большинству людей жизнь представляется непрерывной чередой впечатлений. Впоследствии на основании экспериментов он сделал вывод, что сознание человека по существу напоминает как бы отдельные бусинки смысла, рассыпанные в бездне материи, и догадался, что большинство людей не замечают пауз между моментами своей жизни, как не замечают мерцания кадров на киноэкране. Для Тасманова все обстояло иначе: он воспринимал преимущественно хаотические потоки первичной энергии творения, игнорируя остальное.

Следующее отчетливое воспоминание – он стоит перед алтарем с ножом в руке, а на него недоверчиво смотрят несколько смущенных мальчишек. В этот момент он ясно осознал, что они предназначены в жертву, и пространство словно само стало подсказывать ему нужные движения. Дальше опять бессвязные ощущения, какой-то пустяковый спор и ослепительное пробуждение земли. А некоторое время спустя – видения из чужой жизни, словно моменты собственной души.