Матка

Шантаж, новые преступления, совершавшиеся ради сокрытия прежних. И, кстати, волна самоубийств. Вот чего мы достигли, чему научились. (пауза) Я совершил ошибку. Ужасную, непоправимую. Теперь я понимаю, что преодолевать себя надо через добро, творчество и помощь близким, что разрушать стереотипы можно, только прислушиваясь к голосу совести.

(Ответ): – На самом деле, культ не исчез. Просто длится привычное общество, где все как принято, как положено. Мир иллюзий о том, каким человек хотел бы видеть себя.

Но достаточно человеку – неважно, вольно или невольно – переступить черту, проявить свою истинную природу, и его душа перемещается в невидимый город скрытых, запретных переживаний. Возникает растерянность, стресс… И, куда бы ты ни пошел, что бы ни делал, твоя душа остается в невидимом городе, из которого нет выхода…

(Вопрос): – Но если отказаться от автохтонов, этот эффект исчезает?

– Наоборот… Сейчас я понимаю, что у каждого человека, независимо от того, знает он вообще о минералах Тасманова или нет, есть свой собственный невидимый город… На самом дне души каждого человека есть вход в невидимый город, из которого нет выхода…

Из книги Чероны-Бели «Открытие памяти»:

Отчасти успешное функционирование секты объяснялось и собственной нечеловеческой невозмутимостью отца.

Он вел двойную жизнь без малейших усилий, и кровавые оккультные эксперименты нисколько не мешали ему продолжать карьеру и участвовать по мере необходимости в светской жизни. Несмотря на масштаб злодеяний, он в сущности не желал никому зла. Он увлекался коллекционированием минералов, исследовал перспективы их практического использования – и только.

В рамках творческого поиска прошли и опыты отца по части создания зомбированных рабов. Наладив функционирование секты, Тасманов понял, что добровольно присоединившийся адепт, как бы ни был открыт для внушения и косвенного контроля, все же отчасти принадлежит к привычному миру, к жизни за пределами секты. Абсолютное приобщение обывателя к автохтону невозможно.

И тогда отец принял решение о похищении и насильственном удержании жертв с целью их постоянной обработки.

В основе новой практики лежала идея усовершенствованного жертвоприношения: вместо мимолетного убийства и единичной перенастройки восприятия адептов на хтонический поток предполагалось искусственное внедрение минералов в живую плоть, что позволило бы затянуть смертельную агонию жертвы против естественного предела.