Матка

В то же время хозяин, бросив бумаги, уперся кулаками в стол и без улыбки взглянул Павлу в лицо.

– По-моему, вы слишком далеко заехали, – холодно проговорил он. – Вам придется остаться здесь.

– Что?.. – на мгновение Павел подумал, что незнакомец предлагает им переночевать в этом странном доме.

В этот момент крик отчетливо повторился; Павел узнал голос Альбины. Бросив нерешительный взгляд на невозмутимое точеное лицо хозяина, он метнулся к двери, но проход неожиданно заполнили чудовищные существа – даже в полумраке Павел разглядел изуродованные до неузнаваемости массивные фигуры, двигавшиеся какими-то рывками.

По коридору поплыл густой запах разлагающихся тел. Павел отступил – не столько от страха, что они набросятся на него, сколько от потрясения. Все происходящее казалось сном. Один из монстров схватил его сзади за руки и заломил за спину таким свирепым рывком, что затрещали кости. Павел хотел закричать, но шершавая рука в гнойных струпьях зажала ему рот.

Павел мельком увидел в дверном проеме несколько громоздких фигур, которые втащили Альбину, как связку дров.

Существа сновали мимо, издавая странные фыркающие звуки, словно кабаны.

– В мастерскую обоих, – негромко велел где-то в стороне отчужденный голос. – Парня – в первую смотровую. Женщину – на стол.

Павла поволокли по коридору; затем одно из существ с нечеловеческой силой ударило его в висок, и он потерял сознание.

Очнулся он от криков, которые, казалось, снились ему. Невыносимо болела голова. Женщина требовала от кого-то, чтобы ее отпустили.

Потом Павел вдруг осознал, что слышит из-за стены голос Альбины, и сразу попытался встать, но тяжелые железные цепи намертво опутали тело. Оглядевшись, он понял, что прикован к громоздкой железной каталке. Вокруг, хрипя, толпились изуродованные существа, но ни одно не обращало на Павла внимания. Потолок помещения нависал неровными каменными глыбами, воздух казался сырым и прохладным, как в пещере.

Ругань Альбины превратилась в какие-то совершенно нечленораздельные раздирающие крики, и у Павла сжалось сердце.

Потом внезапно холодный голос хозяина произнес:

– Заткнись! Если ты еще хоть раз откроешь рот, я скормлю твоего приятеля своей прислуге.

На мгновение все смолкло, но потом послышался такой страдальческий стон, что у Павла кровь застыла в жилах, и после крики и плач уже не смолкали, изредка заглушаясь, словно Альбине зажимали рот рукой. Все это, как показалось Павлу, продолжалось целую вечность.