Черный дар. Колдун поневоле

После этого знахарка выбрала из висящих под потолком засушенных растений пучок чертополоха – и засунула его за косяк входной двери. Но и на этом ее манипуляции не закончились. Взяв со стола солонку, нашептав над ней очередной заговор, Поветиха бросила по щепотке соли в каждый угол. И только после этого, облегченно вздохнув, она снова прилегла на лавку.

Не зря бабку почитали в деревне как потомственную знахарку! Неизъяснимая легкость и умиротворение охватили вдруг уставшую женщину. Голова сама склонилась к подушке, грудь задышала легко и свободно.

И вот уже животворящий сон смежил ей веки.

Этой ночью в деревне спали все. Разные сны витали в избах, но ни один из них не был так страшен, как ожидавшая селян действительность.

Новая беда вползла в деревню неслышно и незаметно. Мужики, один за другим, вдруг повадились ходить в гости к пришлому. Не могли удержать их дома ни распутица, ни ворчание и даже откровенная ругань жен.

– И чего это они взялись ходить к Чужаку, чем он их так завлекает? – недоумевали женщины.

 – Одно хорошо, хоть в кабак теперь не ходят.

– В кабак не ходят, а домой возвращаются сами не в себе.

– Чем это вы там, у пришлого, занимаетесь? – одолевали вопросами своих мужей жены.

На что получали неизменный ответ:

– Так, разговариваем.

– О чем же? О бабах, небось?

– Да нет, о жизни…

Больше выпытать не удалось ни одной женщине.

Тем временем пришла весна. По ночам морозец еще сковывал ручейки хрустящим ажурным ледком, но стоило выглянуть солнышку – и звон бегущей воды наполнял улицы.

Ребятня, которой за долгую зиму опостылело сидение в избах, высыпала на свежий воздух. Хотя матери ругали своих чад за мокрую обувь и одежду, они упорно лезли в лужи, измеряя их глубину. Забредет такой сопливый малый в бескрайнее весеннее половодье – и чувствует себя первооткрывателем в необъятных просторах! А другой топает против течения в бурном потоке, несущемся вдоль улицы, – и повизгивает от захватывающего дух чувства неизвестности и опасности, подстерегающей его в этом пути.

Вот нога ухнула в яму, скрытую в мутном ручье, – сапог смачно чавкнул зачерпнутой водой, запудовел, с места не сдвинешь. А малыш хохочет, как сумасшедший, и блики от бегущей воды солнечными зайчиками скачут по его довольной мордашке.

Солнышко, осаживая сугробы, извлекает на свет то потерянное по дороге в избу полено, то горшок, который хозяйка тщетно искала всю зиму.