Лекарство от одиночества

– А с девкой что делать будем? – спросил третий.

– Завалим её? – предложил кто-то из них, и я вдруг пришла в себя, рванула с места, побежала, что было сил.

Слёзы мешали, и я стала плохо видеть, жмурилась, вытирая их на бегу. Терла глаза, а слёзы всё бежали и бежали ручьём. Все вокруг стало каким-то серым. Но и фиг с ним. Главное – Женька. Я хочу его спасти. Он не умрёт. Папа! Он сможет помочь! Мне нужен мой папа! Скорее!

– Папа! – забегая в подъезд, заорала я не своим голосом, не стала ждать лифт, галопом побежала на пятый этаж и продолжала кричать, что было сил: – Папа!

Я так громко кричала, что отец открыл дверь и с недоумением выбежал мне навстречу.

– Папа, Женьку зарезали. Совсем зарезали. И вся кровь из него вышла. Спаси, его папочка, умоляю! Я жить не смогу без него!

– Где? – кратко, решительным голосом спросил он.

– Там, на углу соседнего дома, –  ткнула я пальцем в ту сторону, где всё произошло.

Папа перепрыгнул через перила, а я побежала за ним.

Мама тоже выскочила и побежала заводить машину. Потом помутилось сознание, и больше я ничего не помнила.

Очнулась я на следующее утро в серой комнате, которая казалась чужой, но на самом деле была моей спальней. Тёрла опухшие глаза, ничего не понимая и стараясь скинуть эту чёрно-белую пелену, но нет, никаких цветов я больше не видела. Подбежала к зеркалу, а оттуда на меня смотрела девушка, словно нарисованная  графитным карандашом. Я не узнавала себя. Если это сон, то очень страшный сон для меня, как для человека, и ужастик для художника.

Я больше не вижу цвет? Последнее, что я помню из цветного, – это как красная кровь на белой рубашке превратилась в черную. И… все. Потом я бежала, а все вокруг было серым.

Женька! От плохого предчувствия сердце бешено забилось, выскакивая из груди. Какая разница, какого цвета мир, когда мой спаситель может умереть.

– Мама! Папа! – закричала я, выбегая из спальни. – Что с Женькой?

Родители тут же дали мне выпить какую-то  бурду и успокоили.

Парню сделали операцию, и в тот момент он еще не очнулся. Но все будет хорошо, потому что папа дал ему свою кровь, а это значит, что и его сила теперь пребудет с Женькой. Мама вещала, словно магистр Йода, гладя меня по голове и пытаясь накормить овсянкой, как маленькую. Я с усилием проглотила пару ложек, жутко тошнило от волнения и переживаний.

Папа предложил прогуляться, но и это тоже была не очень хорошая затея.