Лекарство от одиночества

Вокруг только серые лица, серые здания, серая тишина, мой серый страх.

Всё то лето я просидела дома. Каждое утро, просыпаясь в надежде, бежала встречать рассвет, а он был ярким,… но серым. Мама то и дело водила меня к врачам. Но они не находили в моём зрении никаких отклонений. Зато направили к психотерапевту. Но тут вмешалась мамина мама. Бабушка запретила делать из внучки сумасшедшую. Мама не сдавалась, и отвела меня на какой-то Тета Хилинг. Этот метод тогда был малоизвестен. Но и с этим «лечением» ничего не получилось.

Психолог сказала, что у меня нет «доверия миру и веры в силы высшего порядка», поэтому я не смогла войти в «тета-состояние».

Пришла осень, и я пошла в школу. И тут начались проблемы. Каждый раз, когда что-то было связано с выбором цвета, я сталкивалась с удивлением одноклассников, а иногда с резким окриком «ты, что, слепая?». Вначале это пугало. Я терялась и заикалась, пытаясь скрыть свой недуг. Потом начало злить. Да, да! Я слепая! И что мне с этим делать? Ещё хуже всё становилось вечерами.

После заката я совершенно не ориентировалась в сером мире. Лужи казались ямами, ямы – тенями, тени еще больше сбивали с толку. Но мой мир теперь – миллион оттенков черно-белого и яркие огни фонарей и автомобильных фар.

Из-за моей куриной слепоты вечером после школы меня встречали родители. Женька набивался в телохранители, но отец был против.

Через месяц у меня началась жуткая депрессия. Я не хотела выходить из дома, вечно плакала, стала какой-то заторможенной. Ходить в школу я наотрез отказалась, и мама тут же организовала мне обучение на дому.

Хотя я не понимала, зачем вообще учиться, если не смогу рисовать. Зачем вообще жить, если не могу рисовать. Кем я буду, если не художником? Кем? Разве в жизни художника есть другой мир?

Я запиралась в своей комнате и часами смотрела в окно. Осень выдалась дождливой. Мокрая пелена сглаживала тени и пахла небом. Я смотрела на дождь и плакала. Мы плакали с дождём вместе. У дождя вообще нет цвета, он прозрачный. Ему еще грустнее, чем мне.

В жизни, как под дождем: наступает момент, когда уже просто все равно. Я чувствовала себя какой-то пустой и серой, казалась себе почти мёртвой.

И тут моя прабабушка решила устроить шокотерапию. Баба Нюра целых тридцать лет была председателем колхоза, и в свои девяносто лет была в здравом рассудке и трезвой памяти, занималась цигуном в городском парке и проводила одиночные пикеты каждый раз, когда застройщики собирались вырубить в нём деревья.