Естественное убийство – 2. Подозреваемые

Так что если ты успокоишься, я скажу тебе правду.

Дарий немедленно застыл сусликом.

– Я, друг мой Дарий, действительно влюбился в Алёну Дмитриевну. Не стану отрицать.

– Не станешь чего?

– Отрицать. Отрицать – это, малыш, означает говорить «горько!» – когда сладко, или хныкать, что у тебя болит живот, чтобы не пойти в школу. То есть отрицать – попросту врать. Потому я предпочитаю отрицать отрицание. И потому скажу честно: я влюбился. И даже полюбил. Полюбил эту самую вашу Алёну Дмитриевну, папину давнюю подругу, на которой ты хочешь жениться, когда вырастешь.

И на которой, как папка твой, помнится, проговорился в темноте захламлённого преддверья вашей берлоги, он сам хотел жениться в незапамятные времена. Но тот факт, что я полюбил Алёну Дмитриевну, не отрицает существующего положения вещей: она не ответила мне взаимностью и улетела в Калифорнию.

– То есть этот факт не врёт существующему положению вещей? – уточнил Дарий.

– Сеня, если ты сейчас заорёшь, какой твой сынишка умный, – я тресну тебя по печени.

– Молчу-молчу! – примирительно поднял руки вверх уже открывший было рот Соколов.

– Именно так, мой малолетний дружище. Именно так. Ни этот факт не врёт существующему положению вещей. Ни существующее положение вещей не врёт этому факту. И, таким образом, не обманывая друг друга, факт моей любви к Алёне Дмитриевне и существующее в Калифорнии положение вещей честно сосуществуют, совершенно не пересекаясь.

– И что делать? – ахнул Дарий.

 – Когда меня не захотела полюбить Наташка из второго подъезда, я запихал её в сугроб, да ещё и за шиворот снега насыпал.

– Помогло? – прищурился Всеволод Алексеевич.

– Да! Она заплакала!

– Я не хочу, чтобы Алёна Дмитриевна плакала.

– Ну-у-у… Значит, ты её не любишь! – уверенно констатировал Дарий. – Когда мальчик любит девочку, а девочка его не любит – мальчик всегда хочет, чтобы девочка плакала.

– Ты, Дарий, путаешь страсть с любовью…

– Тебе что, не интересно, что мне написала Алёна?! – не выдержал Соколов.

– Сеня, будь ты чуть мудрее ночного горшка, ты дал бы мне договорить с твоим сыном о важном. А теперь он так и будет путать страсть с любовью, тёплое с мягким, а зелёное с турбулентностью.

– С чем? – удивился Дарий.

– Сынок! Дядя Сева нас просто забалтывает. Потому что на самом деле он с ума сходит от любопытства и просто мечтает узнать, что мне написала Алёна.