Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон

Вера Игнатьевна посылала с поручением к извозчику при борделе, Авдею. От него у Георгия морозом кожу драло. Не от страха – не из пугливых, а от неразгаданности Авдея. Георгий любил людей простых, понятных. Иван Ильич был именно из таких. А чего вдруг он с Георгием и колоть не колет, и пороть не порет, а торчит копылом, как деревянная рогатина наизготовку? Чёрт его знает! Может, опасается, что работу у него новый человек оттяпает? Надо на разговор его вытянуть. Иначе как узнать? С человеком бок о бок придётся, в одном окопе, надо разъяснить.

– Много у вас работы? – дружелюбно завёл Георгий беседу.

– Начнём и узнаешь! – отрезал Иван Ильич.

Повисла пауза. Госпитальный извозчик смотрел прямо перед собой.

– Так, Иван Петров! – Георгий рубанул воздух ребром ладони. – Когда и чем я тебе насолить успел? Я, знаешь, не люблю, если товарищ на меня непонятный зуб имеет.

– Ишь ты! – проворчал Иван Ильич. – Зуб! Моего зуба ещё заслужить надо!

– Нуты… бобёр! – усмехнулся Георгий, но настаивать не стал.

Сидели молча. Вернулся Концевич. Его надменно-брезгливая физиономия потребовала немедленного эпитета. Георгий кивнул в сторону ординатора:

– Этот, понятно, таким родился. Пакостник. Дохлое нутро. Я подобных по-звериному чую. Но ты ж другой! Живой!

Иван Ильич безмолвствовал. Концевич сел в карету.

– Что? Ни слова?! – удивился Георгий.

Как бы ни хотелось Ивану Ильичу побалакать про Концевича, однако он окоротил себя.

– А ни слова – то и значит: сказать нечего!

Снова ехали молча. Навстречу по улице шла девушка, привлекшая внимание Георгия.

– Девица – ровно полотно!

Иван Ильич и сам приметил прежде Георгия, потому как сегодня уже видел её.

– Не девица она! – вырвалось у него.

– Ты откуда знаешь?

Но Иван Ильич заткнулся. «А ещё, говорят, бабы болтливы. Вот на кой вылетело?!»

– Да что ж ты за дундук-бурундук такой, а?! Я ж не просто так. Я с Верой Игнатьевной живу.

Госпитальный извозчик бросил на Георгия огорошенный взгляд.

– Не в том смысле, дурья твоя башка! В смысле: я за неё в огонь и в воду! Их высокоблагородие о тебе славно отзывались, а ты как чурбан при вожжах!

Иван Ильич несколько потеплел взглядом, но лишь потому, что княгиня хорошо о нём говорила. А этот Георгий… посмотреть ещё надо, что за птица. Хвост перед дурой Мотей распустил, а та и рада!

Повернули за угол.