Валерия

Летом их семья, теперь уже в полном составе с повзрослевшей и совершенно оправившейся от тяжелой болезни Валей, пятилетним озорником Димкой и трехмесячной малышкой переехала в новую, пятикомнатную квартиру в малоэтажном элитном комплексе, недавно построенном на северо-западе Санкт-Петербурга.

Даша заболела в конце января, через две недели после зимних каникул. Выписали ее из больницы лишь в начале марта, когда уже появились в продаже пушистые, как маленькие цыплята, тоненькие веточки мимозы, предвестники весны.

Ослабевшая девочка еле передвигала ногами, то и дело пытаясь повиснуть на маминой руке.

– Сейчас милая, – говорила обессилившая мать, – скоро дойдем до остановки.

Медленно, постоянно останавливаясь, с огромным трудом они все-таки добрались до дома. Даша с удивлением обвела глазами небольшую комнату.

– Как-то здесь стало тесно, – медленно, почти по слогам, сказала она.

– Просто ты выросла, – устало отозвалась мать, – да и отвыкла от дома.

Даша легла на кровать, почему-то показавшуюся ей большой, свернулась калачиком и мгновенно заснула. Она спала и видела себя во сне маленькой девочкой, лет пяти или шести, хорошенькой, со светлыми вьющимися волосами. Девочка эта, то есть, она, маленькая Даша, бежала по огромному полю, усыпанному ромашками и колокольчиками. Она бежала и кричала что-то, вокруг нее летали огромные, удивительно красивые бабочки. Поле это находилось на невысоком холме, а внизу за деревьями, блестела ровная гладь лесного озера.

Ей было так хорошо в этом сне, она чувствовала себя настолько счастливой, что просыпаться ей не хотелось.

Даша вдруг поняла, что осознает себя во сне, понимает, что это сон, и что это странно. Еще она поняла, что ее реальная жизнь, эта бедная убогая комнатка, в которой она оказалась, не нравится ей. А нравится спать и видеть этот сон, а может быть еще и другие, такие же красивые сны.

Когда ее мать, приготовившая для дочери вкусный обед, зашла в комнату, Дашенька крепко спала, улыбаясь во сне доброй, счастливой улыбкой.

Мама Даши, Любовь Андреевна растила дочку одна. Воспитывать Дашеньку она пыталась на примере семьи своих родителей. Они поженились перед самой войной, в начале июня сорок первого года, и через две недели двадцатитрехлетний Андрей Белоусов ушел на фронт. Его жене, Маше, было всего девятнадцать лет.