Хореограф

Я терпеть не могу весь этот курортный набор: приставучих пляжных торговцев, лежбища неприглядных тел…

– Неприглядных тел? – тихо переспросил мальчишка.

– Кстати, надо еще воды купить. Ты не вздумай тут пить из-под крана. Фрукты можно есть только те, с которых снимается кожура. И в заросли не заходи: там водятся змеи и крысы.

На этом экспресс-инструктаж был завершен. Он говорил об Индии так, словно сам ее изобрел для личных надобностей и теперь жалел о некотором несовершенстве, вполне простительном, полагая, что красота искупает все прочее.

Но мальчишка был не на шутку раздосадован.

– Ё-ё-ё… Куда ты меня затащил?

В дверь робко постучали, и на пороге, как по волшебству, возникла отроковица лет двенадцати – темноликая, с медовыми глазами. К груди она прижимала флакон дезинфицирующего средства.

– Всем надо жить, – объяснил Залевский спутнику и впустил фею чистоты. – И хозяин предпочитает, чтобы за уборку апартаментов платили отдыхающие. Пойдем, прогуляемся, пока барышня наведет тут порядок.

– Мы будем эксплуатировать детский труд? – смешно поднял бровь парень.

– Она и ее семья счастливы будут заработать на нас. А-то можешь сам.

– Нет-нет! Я предпочитаю держать для этих целей личного раба, – засмеялся он. – А пятна на стенах? С ними что делать? Не включать свет?

– Вечером увидишь, – отрезал уставший объясняться Залевский.

Спустя некоторое время, потраченное с пользой и удовольствием на первую индийскую трапезу в ближайшем ресторанчике, мальчишка вновь с огорчением оглядывал свежевычищенное жилье – чуда не случилось.

– Ну и рухлядь…

Гостиная с продавленным, видавшим виды диваном и резным колченогим столиком из пальмового дерева отнюдь не располагала к сибаритскому досугу. В просторной спальне распласталась низкая тахта с вылинявшим покрывалом некогда ориентальной расцветки. Стены носили особый оттенок охры, как будто в краску была подмешана оранжевая уличная пыль. Мутное зеркало в изголовье тахты, оправленное в старую раму, сохранившую местами следы голубой краски, множило светильники и окна, влекло отражением двух потусторонних мужчин, бледных странников, преодолевших тысячи километров в поисках рая.

Весь уют этого дома сосредоточился в кресле-качалке с цветными подушками и резным изголовьем ручной работы. Отсутствие респектабельности до некоторой степени искупала веранда с окрашенными бирюзовой краской опорами навеса.

– Тут даже стиральной машины нет! А у меня не слишком много одежды с собой.

– Не нервничай.