Наваждение

– Ой, дай попробовать! – подскакивает на своем табурете Ольга. У них с Сергеем опять одна тарелка на двоих.

– Ого, вкусно! А из чего это? – Оля ковыряется в тарелке, пытаясь разложить салат на составляющие. Так, ежу понятно, Лелька начала коллекционировать кулинарные рецепты – собралась замуж.

– Тут все просто: листья салата рвешь руками, куриное филе режешь кубиками, чернослив – пополам, добавляешь кедровые орешки, укроп, майонез. А помидорчики черри укладываешь сверху, – Шпиндель счастлив, обретя внимательного слушателя.

– А как называется? – глаза моей подруги круглые от удивления: как, оказывается, просто создать кулинарный шедевр. Но про название она зря спросила, потому что Вовка сразу оседлал своего любимого конька и углубился в рассуждения о том, как неправильно именуются блюда современной кухни.

– Называется «Пикадилли». Но это не «Пикадилли»! В настоящий «Пикадилли» кладут вареную картошку, красный лук и анчоусы. Просто кому-то слово понравилось!

Я в пол-уха слушала Шпинделя, жевала канапе с копченым угрем и думала, что в срочном порядке необходимо с Ольгой потолковать, рассказать ей, что мужики терпеть не могут разговоров о том, какое блюдо из чего сделано.

Вкусно – и все. Это Шпиндель – ресторатор, гурман и даже иногда кулинар – может обсуждать, надо ли в камамбер с грецким орехом добавлять перец или в розочку из слабосоленой форели – маринованный имбирь, а у наших мужчин уже физиономии скучные, как будто они один только этот самый маринованный имбирь и жуют.

– Гриша, ты уже всем сказал, что мы завтра уезжаем? – спросила я Громова, надеясь, что сделала это достаточно громко и перекричала Вовку.

По возникшей тишине и последовавшему затем шквалу вопросов я поняла, что о предстоящем отъезде не знал никто – даже Шпиндель, которому всегда удается разнюхивать все новости первым.

– Нина, ты даже мне не сказала! – Ольга с обидой смотрит на меня.

– Я узнала, что уезжаю, перед самым открытием вернисажа. Когда бы я рассказывала? Все претензии к Громову, это его идея – хранить все в тайне до последней минуты.

Гр-р перестал сгружать в мою тарелку икру со своего бутерброда (икра, похоже, единственное, что он не ест) и невозмутимо произнес:

– А зачем волну поднимать? Разговоров бы только прибавилось! А так – без лишних телодвижений. Завтра у нас с Ниной поезд в пятнадцать ноль-ноль. А послезавтра мы уже будем в Праге.

– Гришка, неужто Нинку к Павличеку везешь? Ее ждет сюрприз! – вопит Шпиндель.