Наваждение

Можно сказать, я арендовал вагон…

Он арендовал вагон! А я снова парковая скульптура. На этот раз – с полотенцем на шее и мыльницей в руке – не люблю то сопливое мыло, которое бывает в общественных туалетах.

– Громов, ты с ума сошел? Ты что, миллиардер?

– Нет, ты же знаешь. Даже не миллионер. Но это был единственный способ уехать сегодня. Мне надо попасть в Прагу как можно скорее. Согласись, так даже лучше получилось – никаких соседей, и ты не будешь стесняться. У нас же все-таки свадебное путешествие, хоть и с опозданием на полгода.

Свадебное путешествие…

Пока Гр-р ходил мыть руки, я открыла шпинделевскую корзину. Что касается еды и сервировки, тут нашему ресторатору нет равных. Он предусмотрел все: накрахмаленные белоснежные салфетки, два хрустальных бокала, тарелки, ножи и вилки, не говоря уже о деликатесах, упакованных в пластиковые контейнеры. Когда я сняла с контейнеров крышки, Вовкиными закусками заблагоухало, наверное, по всему вагону, а в нашем купе запах копченостей и пармезана можно было резать ножом.

– Ого! – сказал, глядя на стол, вернувшийся Громов. – Доставай свой любимый халатик, а я закрою дверь.

– А вдруг мне надо будет выйти?

– Ну и выйдешь!

– В халате с драконами? А под драконами – ничего?

– А кому на тебя смотреть? Нет же никого в вагоне… Только проводник. Но если специально к нему не постучишься, он не увидит.

В купе жарко, поэтому Гр-р сидел напротив меня по пояс голый.

– Смотри, этикетка какая! Вовка, эстет, наверняка на этикетку и клюнул, – сказал Громов, разливая вино.

На наклейке – одна из странных голов, изваянных Бенджамином Лирой. Мимо этого чилийского скульптора, специализирующегося на основательных, брутальных, грубых и жестких лицах, так просто не проскочишь. Видела я его головы в сети – для усиления впечатления ваятель то лишает их глаза или рта, то добавляет лишний нос, то раскрашивает в разные цвета. Лицо на нашей бутылке смахивало на арауканскую маску и не имело рта.

– За что пьем? – спросила я.

– Как за что? За нас. За тебя и за меня.

Я смотрела на вино в бокале – действительно, как Вовка и говорил, глубокий красный цвет, как рубин, – и думала, что теперь знаю, как измерить глубину любви. Глубина любви не познается раньше разлуки. Расстанься с мужчиной – и будешь знать, как глубока твоя любовь.