Невозможный

Однажды метро выдохнуло тебя в дождливый вечер, и теплый восходящий поток подземного перехода, насыщенный ароматами вечерней выпечки и дешевой кожгалантереи, вознес на загруженный транспортом проспект. Ноги сами занесли тебя в ближайшее кафе на чашечку эспрессо, и ты, сидя в углу на полосатом диванчике, разглядывала украдкой стайки студенток и компании менеджеров среднего звена, ведущих переговоры под суши. Тебе казалось, что тебя никто не видит, а ты видишь всех. Ты чувствовала себя, по выражению Кобо Абэ, «человеком-ящиком»: смотрела на окружающий мир через узкую прорезь тщательно сооруженного тобой футляра и никак не применяла мир к себе.

Как будто жила с миром в разных, не пересекающихся плоскостях и никак не была с ним связана. И тогда, чтобы ты не очень заблуждалась на этот счет, мир постучал в твой «ящик» и жестко напомнил о себе.

Покинув любимое местечко, ты свернула в переулок, плавно переходящий в анфиладу темных дворов. Кривые тропы меж детских качелей и пожухших газонов вели к супермаркету, и тут ты впервые пожалела о том, что у тебя нет травматического оружия или газового баллончика, потому что услышала за спиной тяжелые торопливые шаги.

Никогда в жизни тебе не приходилось чувствовать себя столь беззащитной в центре мегаполиса. Человек, ускоряя шаг, следовал за тобой, повторяя твой замысловатый маршрут, и расстояние между вами неумолимо сокращалось. В его намерениях не приходилось сомневаться, и липкий страх гнал тебя в более людное и освещенное место. Тебе хотелось закричать, но горло перехватило. Очевидно, разгадав твои намерения, человек прибавил шагу, и его грубый толчок с подсечкой настиг тебя буквально в нескольких метрах от спасительного света фонарей.

Как обидно, открыв глаза, обнаружить себя лежащей поздним осенним вечером на асфальте, да еще в луже. На лбу вспухала шишка, из носа сочилась кровь, болела подвернутая нога, горели содранные ладони. В бок упиралось что-то твердое, безжалостное. Ты открыла глаза и увидела резиновую дубинку.

– Эй, встаешь-уходишь или увозим? – услышала ты противный равнодушный голос.

– На меня напали… – прохрипела ты. Голос не слушался. – Ноге больно. Помогите, пожалуйста, подняться.

– Сама-сама… Встала, пошла…

Господи, да что же это? За кого они тебя принимали? За «ночную бабочку»? Ты с трудом отскребла себя от асфальта. Сумка…

– Сумки нет!

И тут полиция резко теряет к тебе интерес. Еще, чего доброго, попросишь их поискать, заявление напишешь.