Первый после Бога

Я долгое время не понимала, чем так глянулась бабке. Господи, это же она меня со своим внуком свела! Кругом такие партии, а я, вишь, нищая девчонка, мама учитель, папа инженер. Не иначе за неземную мою красоту.

Вот хрен! Очень жаль любой женщине осознавать, что версия о неземной красоте – не рабочая.

Уже когда мы разошлись, причём рыльце в пушку у меня, ничего в раннем замужестве интересного нет, как бы ни был хорош избранник. А если уж у вас шило в небезызвестном месте!..

Так вот, уже когда мы развелись, и я нечаянно встретилась с бабкой – Одесса город маленький, а Медин – и того меньше, она меня позвала чай пить.

Чай у неё тоже всегда такой был, из кипятка в основном. С веником. И сказала мне бабка моего первого мужа:

– Ты не слушай, чего там моя дочка голосит. Ты ж её сына вроде как обидела.

– И вашего внука.

– Это да. Но ты мне всё равно нравишься. Ты бы смогла командовать санитарным поездом.

Вот оно! «Ты бы смогла командовать санитарным поездом».

Если подумать: это лучшее, что мне сказали за всю мою жизнь.

Все. Все и за всю жизнь.

Нина нежадная была. Понимание этого пришло позже. Просто ей всю жизнь не хватало перевязочного материала, медикаментов и еды для раненых. Она не была скупой, злой и сугубой. Просто она всю жизнь так и командовала санитарным поездом. Её по жизни – в виде заспинных пересудов, – преследовал этот «случай с лисичкой». Которая, как вы понимаете, всё равно бы погибла во благо науки. Но я знаю, что Нине не десятки жалко было. Её навыков хватало на то, чтобы лисичка моментально ушла в лисичий рай.

Она просто не доверяла сторожу.

Они часто никому не доверяли. Но верили в себя. Зачастую до неверия в остальных.

Спасибо им всем, что нам не довелось командовать санитарными поездами.

Однажды я её спросила, что заставило стать анатомом. Когда специализация была по хирургии.

– Специализация была в бою. Я, конечно, стала хирургом. Но анатомом, в том числе, заставила стать первая ампутация. Я не очень хорошо знала анатомию, мерзавка.

Не как Пирогов, прямо скажем. Первая ампутация, да. Когда ты понимаешь, что от тебя зависит.

– Что?

– Всё. Ампутировать сейчас – или подождать. Выше или ниже. Так или эдак? А единственный взрослый, зрелый хирург – занят. И ты остаёшься один на один с судьбой человека. После войны я стала анатомом. Поработала ещё, конечно, хирургом. Но после войны я стала анатомом. Чтобы знать. Чтобы точно знать. Чтобы понимать. Чтобы научать других до без сомнения.