Три чемодана. Юмористические рассказы и авантюрные истории

Виктор Сергеевич зажмурился и, когда открыл глаза, то с радостью увидел, как подъезжает его троллейбус. Наконец-то, а то одолели наваждением. Не отделаться никак.

Троллейбус подъехал, притормозил, шумно распахнул двери, и на Виктора Сергеевича глянула все так же девица с рекламы, зазывающая хранить деньги у нее, в таком-то банке.

– Окружили, сцуки, – буркнул Виктор Сергеевич, отступая. Потом обернулся и крикнул непонятно кому. – Фиг чего дам!

Он дошел до переулка, ближе к своей улице, и уверенно свернул направо.

Настя – Краса России

Милюкова Настя, пухлая блондинка двадцати семи лет, листала глянцевый журнал, оставленный одной из шикарных женщин, присутствие которых в их учреждении бывало не часто. Санаторий для сердечников, где уже около двух лет прозябала такая краса, как Настя, – в этом она нисколько не сомневалась, и в том, что краса народная, и что прозябает почем зря, – располагался в тихой лесной зоне недалеко от Москвы. Утопая в соснах, возвышающихся над двумя корпусами, небольшой участок санатория сохранял прохладу даже в самую нестерпимую жару.

И только выйдя за ворота, человек понимал, какая на самом деле погода: влага и прохладный покой исчезали в звенящем пекле, пыли близлежащей дороги, суете проезжающих машин, выпускающих в жаркое марево свои серые выхлопы.

Милюкова и не выходила. Что там делать, за периметром? На дежурство она брала из дома все необходимое, в шкафчике держала полотенце, чтобы при случае сходить в бассейн, и с надеждой поглядывала на отдыхающих, мечтая встретить если не принца, то хотя бы его престарелого дядю на предмет дальнейших отношений.

Да и вообще, устройства жизни.

Квартира Милюковых не подходила для нормального проживания: подросший братец ютился вместе с ней в комнате и пока тоже переезжать никуда не собирался. Мать Милюковой, Тамара Сергеевна, обитала на кухне, – небольшом помещении чуть больше семи метров, что было очень удачным, по ее мнению, – там помещалась маленькая, потертая тахта.

Вот так, отцы куда-то деваются, квартиры не растут вместе с подрастающими детьми, и, в какой-то момент, углы становятся острыми, пространство – тесным, а характер – противным.

Настя потянулась, отложила журнал подальше и выглянула в окно. Близилось время обеда, и отдыхающие подтягивались к главному корпусу.

– Девушка, – раздался голос сзади и оторвал Настю от созерцания заоконного пейзажа.