Дамоклов меч над звездным троном

И вслед за Цоем пел о том, что мы все, все, все, в том числе и девятиклассник Вадик Кравченко, ждем перемен.

И перемены случились. И самого Долгушина они явно коснулись. Он уже не красился в блондина – Кравченко видел перед собой шатена с проседью на висках. Аккуратная короткая стрижка, твердый подбородок, спокойный – внешне чересчур даже спокойный – ленивый взгляд. Но что скрывалось под пленкой этого спокойствия – Кравченко определить затруднялся. Что-то было там – это сразу почувствовало его сердце и тревожно екнуло.

«А не послать ли всю эту бодягу, пока не поздно, подальше?» – пронеслось в голове.

– Так чем мы можем вам помочь, Виктор? – спросил он громко. Мысль насчет бодяги была слабостью. А слабость в себе Кравченко беспощадно давил в зародыше. – Что, какие-то проблемы в плане личной безопасности?

– Да, есть проблемы, – Долгушин прищурился, явно оценивая их с Мещерским – подойдут, годятся? – Но не у меня.

– У кого-то из ваших близких?

– Вадим, помните обстоятельства, при которых мы познакомились?

– Помню, – Кравченко улыбнулся.

 – Побузили малость, что с того?

Ему было странно слушать этот вежливый голос – давным-давно в конце восьмидесятых невозможно было даже представить, что к лидеру «Крейсера» когда-то станут обращаться строго на «вы». Он был свой в доску парень, парень из города Питера. Он играл рок. Пил прямо на сцене пиво из бутылки. Он говорил на их языке, его слова были понятны всем. Он был старше их, но это мало что значило. Он был свой, он был наш. На него хотелось походить как на старшего брата.

– Лешка Жданович – друг мой, человек он хороший. – Долгушин смотрел на Кравченко, словно догадывался, о чем тот думает. – Характер, правда, у него сложный. Порох – характер. Покоя ему не дает. Болеть душой заставляет, переживать, порой, из-за такого дерьма, что… Другой бы плюнул и растер, а Леха нет – испереживается и кинется очертя голову справедливость восстанавливать. Ну и получит – сколько раз уж получал, было.

– Он поэт, – не выдержал Мещерский.

 – Он сам-то, интересно, это понимает? То, что мы все травой порастем, а его песни, стихи его сто раз еще вспомнят. Извините, я не то хотел сказать…

Долгушин усмехнулся:

– Да ладно, чего уж там. Сергей вас зовут? Ладно, Сережа. Я вам так отвечу – пока достаточно того, что я это понимаю. Я Лехе товарищ. И хочу ему добра. Поэтому я к вам и обратился.

– Кто-то на Ждановича наехал по-крупному? – спросил Кравченко.

– Нет. Сам он может наехать – вот в чем фишка-то.