Флердоранж – аромат траура

– Девчонка-то что-то чудное крикнула, слышали? – тихо сказал Трубников, когда они шли по дорожке к калитке. – Мол, она хотела, чтобы Хвощева убили, мол, из-за нее это все.

– Я слышала, – ответила Катя, – только Полина сказала это не совсем так.

О том, что с шести часов утра она ничего еще не ела, Катя вспомнила, лишь когда взору ее предстала еще одна странная картина. Недалеко от дома Чибисовых – за рощей на берегу реки Славянки – стояли длинные неубранные столы под полосатыми полотняными тентами. Вокруг столов суетились двое усталых потных официантов.

Один кое-как сваливал в большие картонные коробки немытые столовые приборы и тарелки с объедками, другой строил из стульев пирамиды на траве и запихивал в полиэтиленовые мешки скомканные, залитые вином и соусами скатерти. Тут и там на траве под столами валялись хлебные корки, огрызки яблок, кожура от бананов, привлекавшие взъерошенных ворон, зорко следивших за официантами с верхушек деревьев. Как только официанты, нагрузив очередную коробку грязной посудой, тащили ее к стоявшей на лужайке «Газели», вороны с торжествующим карканьем пикировали к столам. Официанты возвращались, прогоняли птиц с криком и руганью, а через пять минут все повторялось снова.

– И застолье все как есть бросили, – сказал Трубников, грустно кивая на столы, – свадьбу здесь справляли на вольном воздухе. Неделю гулять собирались, а тут ночью гроза. А потом убийство. Так все и бросили впопыхах. Сегодня только помаленьку убирать начали. Кстати, Екатерина Сергеевна, раз уж о еде речь зашла, поедемте обедать, а?

– Спасибо, но что-то не хочется, – сказала Катя.

– Да не куда-нибудь, вы не думайте, а ко мне. Я вчера вечером окрошки наделал, квас у меня свой в холодильнике, лучка-укропчика с грядки надергаем, огурчиков свежих малосольных. Я все сам делаю – сам себе и кулинар, сам и повар. Один ведь живу.

– Один? – удивилась Катя. – А где же ваша семья?

– Нету. – Трубников развел руками. – Родители умерли давно, сестра замуж выскочила в соседний район. Брательник младший на реку Амур подался сразу после армии.

В совхозе оставаться не хотел. Теперь вон все телеграммы шлет, почву зондирует – нельзя ли вернуться. Непутевый он какой-то.

– А вы так и не женились?

– Как видите – еще не успел, – Трубников усмехнулся, отчего вокруг глаз у него лучиками пошли морщинки. – В районе в целом ни одной охотницы за милиционера пойти замуж не нашлось. Ну а потом я еще в Афгане воевал – это тоже, знаете ли, того… Отпугивало многих.