Циклоп и нимфа

Этакая всеобщая нервозность, брожение умов… Словно пласт какой-то сдвинулся.

За окном слышались пьяные крики. И внезапно в темных мутных небесах взорвался фейерверк.

– Распоряжение по уездам сверху – устраивать балы, маскарады, народные гулянья, поддерживать у населения бодрый дух в ожидании реформ, – Пушкин-младший хмыкнул. – Праздновать невесть что. Противостоять общественному унынию. Слышишь, как орут? Это офицеры в трактире гуляют. Теперь до утра. Между прочим, Гордей Дроздовский тоже здесь. Я его видел мельком.

Вроде как следует в свой пехотный полк. А на самом-то деле…

– Ну, раз Меланья Скалинская здесь задержалась из-за непогоды со своими крепостными актерами, – усмехнулся Клавдий Мамонтов. – Слышишь, как они стараются? Сами себя перекрикивают.

Но лозы рук, хрустальные, крепки – любовь их вьет…

Актриса в тулупе и маске, изображающая нимфу Галатею, хрипела это надсадно вперемешку со старческим кашлем и била в тамбурин.

– Их водкой напоили допьяна, они и стужи не чувствуют, – Мамонтов уже собирался закрыть окно, но внезапно…

Язык и ум теряя разом, гляжу на Вас единым глазом,

Единый глаз в главе моей, когда б судьбы того хотели,

Когда б имел я сто очей, то все бы сто на Вас глядели…

Это громко проорал актер в вывернутом наизнанку овчинном тулупе и золотой одноглазой маске Циклопа, колотя в барабан под нестройную музыку.

– Стихотворение моего отца, – Пушкин-младший всплеснул руками. – «Циклоп». Отец внучке Кутузова это написал с намеком. И вот, поди ж ты! Ну как такое может быть? Я его месяц назад лишь в архиве отца нашел.

И нате – они его уже читают с подмостков! Как ушло в народ? Я удивлюсь порой – его стихи, которые он никогда не читал публично, не издавал, даже те, что были запрещены цензурой, ходят в списках, читаются… Как? Откуда?

– Гомер вообще ничего не публиковал, а все греки его знали наизусть. Саша, это гений поэзии, – Мамонтов улыбался. – Это уже не принадлежит ни тебе, ни архиву, ни издателю. Это все уже в воздухе витает.

«Товарищ, верь: взойдет она / Звезда пленительного счастья, / Россия вспрянет ото сна, и на обломках самовластья напишут…» А насчет «Циклопа» – твоя жена ведь его тоже прочла. Рассказала Меланье, та запомнила, записала и отдала актерам. Благо это старой испанской поэме созвучно.

– Никто нигде и никуда не воспрянет, Клавдий, – Александр Пушкин-младший налил в их бокалы красного вина из бутылки, что стояла на подносе посреди стола. – Оставь эти мечты.