Циклоп и нимфа

Он никогда бы не ушел вот так… так страшно, позорно…

– Хорошо, мы приняли к сведению ваше мнение, – согласилась Катя. – С кем первым нам лучше поговорить? Кто, кроме вас, столь близко знал его?

Супруги переглянулись. Макар словно спрашивал у жены совета.

– Поговорите сначала с Ларисой. Это его помощница, она у него работала много лет. Лариса Суслова. Мы же последние годы не виделись с Саввой, – Меланья вздохнула. – Мы в Лондоне, он здесь. Общение только по скайпу. А она была с ним все время. Она потом вызовет для вас всех остальных побеседовать.

– Где нам ее найти?

– Идите в кабинет Саввы. Она там бумаги его разбирает.

– Простите, а кто обнаружил вашего отца в то утро на берегу мертвым? – спросил Мамонтов у Макара.

– Эдичка.

– Кто?

– То есть, я хотел сказать, Тутуев Эдик, – Макар отвечал Мамонтову, а смотрел на Катю. – Это так, домашнее прозвище. Не обращайте внимания. У нас у всех здесь есть милые домашние прозвища. Тутуев нашел отца прямо в воде.

– Мы и с ним побеседуем, – объявила Катя.

– Да, конечно, только постарайтесь выбрать его светлый момент.

– То есть?

Макар постучал пальцем по виску. И улыбнулся Кате. А она подумала – он не убит горем. Он не очень-то скорбит по отцу. Он явно оказывает ей знаки внимания. Или хочет очаровать – вот так сразу? И он чертовски красивый парень. Такого красавца даже властной жене трудно держать под каблуком.

Глава 8

«Мутно небо, ночь мутна…»

19 февраля 1861 г. 3 часа ночи

Бронницкий уезд

Кровь – на вытертом ковре, на обоях с виньетками.

Кровь на скомканных простынях.

Клавдий Мамонтов и Александр Пушкин-младший на мгновение потеряли дар речи. Застыли на месте как вкопанные. Затем Пушкин-младший резко обернулся к двери, куда уже пыталась пролезть любопытная гостиничная прислуга, слетевшаяся на крик, несмотря на поздний час. Он высунулся в коридор и снова четко по-военному приказал:

– Никому сюда не входить. Сейчас же пошлите человека домой к предводителю дворянства.

Разбудите его. Скажите – я послал и прошу его немедленно снарядить нарочного к графу Свиты Его Величества фон Крейнцу. Полицмейстеру. Слышали о таком? Пусть нарочный по пути заедет сюда, в гостиницу, я передам с ним полицмейстеру письмо. А теперь все вон отсюда. Коридор освободить. Сидеть в людской. Не шляться по дворам. Языками не молоть. Сплетен не распускать.

Он плотно закрыл дверь и…

– Ключ-то в двери, Саша, – тихо молвил Клавдий Мамонтов.