Готическая коллекция

– Твой?

– Нет, – ответила Катя, – я думала – твой. Там дверь открыта, и ключи торчат. А хозяина до сих пор нет.

Катюшин легко оттолкнулся ногами и съехал на мотоцикле вниз по склону. Объехал машину.

И тут Кате бросилась в глаза одна деталь: кроме гаишного шлема, к заднему сиденью мотоцикла была приторочена темно-серая форменная куртка. Форма эта была Кате до боли знакома.

Катюшин слез с мотоцикла. Нагнулся, поднял соломенную шляпу, вдавленную в песок.

– И это не твоя?

Катя отрицательно покачала головой.

Хотела что-то сказать, но не успела и рта раскрыть, как вдруг…

– Помогите! – раздался из-за дюн чей-то истовый испуганный вопль. – Ради бога, помогите! Эй, кто-нибудь, сюда, скорее! На по-о-омощь!

Глава 4

НЕЗНАКОМКА В КРАСНОМ

Из-за дюн выскочил старик, облаченный, несмотря на жару, в брезентовый макинтош и резиновые сапоги. Лицо его было красное, обветренное, на нем застыло выражение ужаса.

– Семеныч, ты что? – окликнул его Катюшин. – Что кричишь? Что, снова водяной померещился?

В словах Катюшина не было ни сарказма, ни насмешек.

Однако в тот момент Катя никак не отреагировала на эту примечательную фразу. Впоследствии она вспоминала эти слова не один раз, пытаясь точно припомнить ту самую интонацию, с которой Катюшин спросил старика про водяного.

– Убили! Клим, это ты? Слава богу, а я уж и не знал, кого кричать – милицию или «Cкорую», – старик тяжело дышал, указывая трясущейся рукой за дюны. – Женщина там… скончалась.

– Утопленница? – быстро, тревожно спросил Катюшин.

Старик отрицательно затряс головой.

– Ножом, ножом ее кто-то полоснул… – Он схватился за плечо и потащил его за собой. – Там на берегу. Она живой еще была, при мне скончалась. Ползла по песку, бедняжка, стонала. Я услыхал – гляжу… Сначала прямо ноги подкосились, растерялся, не знал, что делать, кого на помощь звать. Тут же ни души!

Он тащил Катюшина на пляж. Катя спешила следом. Это с ее стороны было не любопытство. Просто она уже догадывалась, что помощь ее, хоть и слабая, может этим двоим вот-вот понадобиться.

Ноги увязали в песке. Этот же самый песок, казалось, скрипел на зубах, саднил в горле. В небе кружили чайки, и крики их теперь казались Кате не дополнением к морскому пейзажу, которым она всего четверть часа назад так безмятежно любовалась, но досадным и зловещим дополнением, так резавшим слух. Среди пожухлой травы в песке мелькнуло что-то красное. Старик, бежавший первым, наклонился, тыча в ту сторону рукой.