Готическая коллекция

Где это они там собрались нырять с аквалангом?

– Я вас просто убью, – пообещала она, снова впадая в трагический тон, – вот только приземлимся, прямо там сразу в аэропорту и прикончу и тебя и Мещерского. Я знаю, чья это идея! Кто тебя подбил на эту авантюру. Ведь мы же собирались на Красное море!

– В январе, счастье мое. – Кравченко поудобнее устроился в кресле и мечтательно прикрыл глаза. – И вообще, я не узнаю тебя. Неужели тебе не интересно увидеть трофейный Кенигсберг?

Катя налила себе остатки вина.

Лучше напиться сразу в самолете, тогда проще будет воевать с ними на земле. С этими предателями и обманщиками. Мысленно она перебрала весь багаж, ища предмет поувесистее, потяжелее, каким легко и с пользой можно было огреть и Драгоценного, и его закадычного дружка по их лживым пустым головам. И тут же с ужасом вспомнила, что не взяла ни зонта, ни дождевика. И из теплых вещей не взяла почти ничего – джинсы и свитер.

«Ну и хорошо, ну и пусть. Пусть я там замерзну, в сосульку превращусь, пусть заболею, пусть умру», – подумала она, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло от смеси красного и белого сухого.

Сели ювелирно и мягко. Похлопали командиру корабля за то, что довез, не угробил. Было 11 часов 20 минут. Над Калининградом сияло ослепительное солнце. Термометр на фасаде здания аэропорта показывал двадцать восемь градусов в тени.

Мещерский встретил их в зале прилета в пляжных бермудах и белой футболке с гигантским иероглифом на спине.

– Вадим, Катюша, я здесь! Оставь, оставь сумку, тяжелая. Я сам, – он вертелся как маленький смерч и… И Катя выпустила из рук ремешок дорожной сумки, которым примерялась, как бы половчее огреть обоих этих врунов, когда отвернется аэропортовский охранник. Мещерский схватил сумку и звонко, пылко чмокнул Катю в щеку. Он был небрит, но свеж, радостен и улыбчив, как ребенок.

– Ни на секунду не опоздал самолет. А я думал… – Кравченко с достоинством приветствовал друга крепким рукопожатием.

– Что, были какие-то проблемы с самолетом? – встревожился Мещерский.

– Да нет… Правда, кое-кто интересовался, не везем ли мы динамит, рыбу глушить.

– Что? – Мещерский едва не уронил баул. – На таможне, что ли, цеплялись?

– Не слушай его, Сережечка, – вздохнула Катя, – лживый прохиндей, не слушай его.

– Расстраивается, – сообщил другу Кравченко, – еще никак не свыкнется с мыслью, что попала сюда.

– Надо было заранее подготовить.