Молчание сфинкса

Сначала вместе с патологоанатомом, следователем прокуратуры и оперативниками они тщательно осмотрели тело, ища другие повреждения. Но, кроме раны на голове, ничего не было – ни ссадин, ни ушибов, ни синяков.

Под коричневой шерстяной рясой у отца Дмитрия оказался толстый мохеровый джемпер и суконные брюки. Осмотр вроде бы шел как обычно, по всем правилам, как и в десятках и сотнях других происшествий, но все-таки и тут что-то было не так, нехорошо, неладно. Колосов чувствовал странное смущение и дискомфорт, когда они осматривали, разоблачали, раздевали этот труп, ища следы ударов, побоев.

Священник был совсем особой жертвой.

– Марголин, убери камеру, – тихо сказал Колосов ретиво сунувшемуся вперед оператору пресс-центра.

– Мне надо снять.

– Убери камеру, пожалуйста.

– Но мне надо снять осмотр! – Марголин повысил голос.

– Пожалуйста, сделай, как тебя просят, – тоже тихо, как Колосов, сказала ему Катя. – Никита, ты зря тревожишься, эта пленка никуда не пойдет, пока… пока вы не раскроете.

Потом вам самим же съемка места пригодится. Если хочешь, я тебе эту кассету прямо сейчас отдам.

Катя была, что называется, кругом права: они делали свою работу. И пленка действительно пригодилась бы розыску, но…

– Это все-таки поп как-никак, – буркнул он.

Катя тревожно взглянула на него.

– Выключи пока камеру, – обернулась она к Марголину. – Потом они закончат осматривать, приведут одежду в порядок, тогда продолжишь.

– Да в чем, собственно, дело? – недовольно спросил Марголин.

 – Что не так-то?

– Все так. Но это священник, – повторил Колосов. – Эх, попа нам только и не хватало. Давайте остальные машины сюда фарами развернем. А то темно, как в яме. Территорию осветим.

Катя, прикрывшись зонтом, побежала, заскользила по глине к машине. Через пять минут света стало больше, но и тьма, окружающая место происшествия, словно еще больше налилась чернотой. Колосов огляделся по сторонам: вот ведь кругом не пустыня, не тайга, не лес дремучий – живописное дачное место в родимом Подмосковье.

Оживленная Рязанка – там, за леском, Тутыши эти самые – деревенька, Воздвиженское – поселок, железнодорожная станция. Отчего же всего этого как бы и нет сейчас, а только мрак, ненастье, безлюдье, глухомань? Кажется, понатыкай вдоль этого проселка фонарей – и все появилось бы, возникло как по волшебству. Неужели все дело только в электричестве и его отсутствии?

Осмотр продолжался до десяти вечера.