Зонт для Вероники

Губы ее слегка шевелились, повторяя: «Уходи, уходи».

Вероника зажмурилась и вцепилась в сумку еще сильнее.

То, что они ушли, она почувствовала сразу.

Сначала холодок от двери пробежал по полу, потом наступила тишина.

Через какое-то время тишина стала наполняться отдельными звуками.

Люди начали медленно приподнимать головы, опасливо оглядываясь по сторонам и усаживаться на пол, чтобы растереть затекшие мышцы от напряжения.

Забегали служащие.

Кассир предупредила, что сейчас приедет полиция.

Вероника поднялась, растирая живот. Замок будто продавил его до позвоночника.

Она поморщилась. Новая серая сумка ей сейчас очень не нравилась. Вот старая, мягкая и бесформенная, служила долго и была бы союзницей в такой совершенно не понятный по своей несуразице день.

Старые вещи – они как верные друзья, все в них мило, только поношено, и хочется поберечь, чтобы надолго хватило.

Вероника озиралась, не понимая, что ей делать. Бутылка с водой, купленная по дороге, пришлась очень кстати – прохлада освежала липкие ладони, хотелось на них полить и смочить лоб салфеткой.

Вероника решила, что матери ничего говорить не будет, а отцу расскажет, если в этом будет нужда. А не будет – так и не надо. Зачем ему зря волноваться. Но этот пол в сберкассе, – его она не забудет точно, со всеми крапинками и трещинками.

Люди рядом возбужденно переговаривались, что опять нагнетало атмосферу волнения и страха.

Она достала книгу, которую давно не могла дочитать, и, чтобы переключиться, уткнулась в нее.

Всего две страницы. Отгороженность и покой. Как это хорошо сейчас, как вовремя – и будто на перроне все сидят и ждут поезда. Все стало каким-то обыденным: встревоженные люди, ожидание, суета. Главное, вспомнила Вероника, деньги при ней, никого не постреляли, замок на сумке цел.

2

Полицейские всех опросили, переписали и отпустили. Как в тумане Вероника добиралась до дома, мечтая поесть и заснуть. А после столь неприлично долгого валяния на полу – встать под душ.

В двадцать девять лет Вероника считала себя уже довольно умудренной опытом, в отличие от мамы, которая в пятьдесят шесть так не думала даже о себе, не говоря про дочь.

– Наивность – черта семейная, наследуемая по материнской линии, – напоминала мама, если планировался ремонт, отдых или покупка мебели. – Поэтому, все вопросы – к отцу. Так Вероника привыкла почти во всем советоваться с отцом.