Мойры сплели свои нити

 – Тромбонист облизнул сухие, растрескавшиеся от жара губы. – Как мне потом говорили, те, кто меня забрал, видимо, пытались покинуть город и где-то в горах попали на минное поле. Мне, трехлетке, оторвало ногу по колено. Но я не умер. Я как-то выжил. Наверное, меня вылечили те, кто меня на минном поле подобрал. До шести с половиной лет я жил в большом высокогорном ауле, который служил базой одного известного террориста. Но я мало что помню из того времени.

– Что ты помнишь? – спросил Гектор.

– Вершину в снегу.

Высокая гора. Я на нее часто смотрел.

– Тебулосмта.

Тромбонист Зарецкий глянул на Гектора.

– Она и вам знакома.

– Я бывал в тех местах.

Катя ощутила, как слезы наворачиваются на ее глаза. Простой диалог – а сколько скрыто за их словами.

– Что ты еще помнишь? – спросил Гектор.

Тромбонист опустил кудрявую голову.

Звуки визгливой кавказской гармоники. Она играет на улице высокогорного аула. Воздух прозрачный, пахнет дымом. Ранняя теплая осень. Блистательный Кавказ.

Он, шестилетний мальчик, стоит на коленях возле колоды для рубки мяса, что во дворе большого просторного кирпичного дома, где обитает бородатый хозяин и четыре его жены.

Дикая боль от содранной кожи, которую он ощущает постоянно… Из-за отсутствия левой ноги он все свои малые годы передвигается подобно зверьку, на четвереньках. Порой пробует встать, упорно желая ходить, цепляясь худыми ручонками за дерево, каменную загородку, дверь сарая, однако сразу падает, когда пытается прыгать на одной ноге.

Костылей у него нет. Никто не дает ему – шестилетке – костыли. Подпираться суковатой палкой не получается. И он ползает на четвереньках, на своем обрубке ноги, опираясь на колени и на ладони.

Кожа на обрубке и на коленке здоровой ноги содрана почти до мяса. Он одет в старые рваные спортивные штаны – левая брючина обрезана, а правая в дырах, – сплошные лохмотья. На обрубке запеклась толстая корка, она лопается, и оттуда сочится кровь.

Обрубок постоянно гноится. Ссадины болят адски и на руках, и на колене.

Он словно античный Марсий приговорен ощущать боль содранной кожи.

На колоде перед ним обезглавленная курица, он должен ощипать с нее перья. Работа трудная для шестилетки, пальцы его плохо гнутся, но он выдирает перья горстями, и они кружатся в воздухе над его головой. У каменной ограды два пленных русских солдата таскают тяжелые бетонные блоки. Солдаты скованы по ногам цепью.