Падший ангел за левым плечом

С определением роста не получится, потому что надпись – я сразу это увидел – слишком высоко.

– Да, высоковата. Не то чтобы очень, но…

– Убийца вставал на ящик, когда все тут прибивал и писал. Потом отшвырнул его подальше за машину.

– Ты хочешь сказать, что убийца мог быть и небольшого роста?

Сиваков молчал.

– А как насчет физической силы?

– Пила – электрическая, молоток пневматический. Инструменты полдела сами делают, облегчают задачу. – Сиваков говорил все это цинично, но на стену… на стену он смотрел, не отводя глаз.

 – Труп он из холла не перенес, а волоком приволок. Может, и надпись столь короткая «Мщу», потому что ему рукой отрезанной тяжеловато было орудовать. Кость у нее, у Полины, широкая. Так что не могу я сказать, что тут большая физическая сила потребовалась. Но и опровергнуть это мне пока нечем.

Гущин молча созерцал участок, открывшийся им из-за поднятой двери гаража.

Катя пыталась составить себе о доме полковника Вавилова цельное представление.

Двухэтажный дом, новый. Сам построил его себе, взял кредит, ипотеку? Внизу – просторный холл, переходящий в гостиную с диваном и телевизором, и кухня. Супружеская спальня и другие комнаты наверху.

Тело Полины Вавиловой до сих пор лежало в гараже. Эксперты делали свою работу.

Такая молодая…

Она такая молодая…

Крашеные светлые волосы…

Эта рана на ее горле как алый цветок…

Ноги согнуты, неестественно подвернуты…

Ну да, ОН же «работал» тут с ее телом, орудовал электропилой… Это называется манипуляция.

ОН манипулировал с трупом, потому что хотел, как сказал Сиваков, получить «подручный материал» для надписи.

Чтобы оставить нам указание на ясный и недвусмысленный мотив.

И чтобы вселить ужас в наши сердца.

Катя видела женские руки – там, на стене.

И женское тело, лишенное рук.

Хорошо, что полковник Вавилов больше не смеется там, за стеной… И не называет ЕЕ Венерой Милосской…

Когда бывшие начальники уголовного розыска бьются вот так в истерике, в бессильном отчаянии, потеряв самое дорогое…

Какая же она молодая – эта Полина, его жена.

Ей всего двадцать лет.

– Во всем этом есть что-то нечеловеческое. – Эксперт Сиваков в который раз повторил эту фразу. – Я никак не могу отделаться от этой мысли. Но это не проявление маниакального психоза.

– А что это, по-твоему? – спросил Гущин.

– Демонстрация и торжество.