Пейзаж с чудовищем

И тогда Клинопопов тоже не стерпел и начал ругаться матом.

На следующий день пранкер ГарГарик Тролль опубликовал эту запись – ссору без купюр.

Артемий Клинопопов слышал свой голос в Интернете и ужасался, что он вот так может сорваться и выплевывать из себя грязные греховные матерные слова.

Он тогда снова ощутил себя в школьном туалете, в руках своего мучителя Чучи, когда они поймали его снова и опять макали головой в унитаз.

Кто пережил такое в детстве, тот ранен до самых печенок. И неважно, что сейчас он мужчина возрастом далеко за сорок.

– Вы можете идти, наш разговор окончен, – распорядилось строгое усталое лицо.

И Клинопопов поплелся прочь. Шел длинным коридором, застланным красной ковровой дорожкой, под взглядами секретарей.

На праймериз и последующие выборы Клинопопов возлагал огромные надежды. А сейчас чувствовал себя так, словно его опять макнули головой в тот пожелтевший от мочи школьный толчок.

Зеленый змий проснулся, поднял голову, зашуршал чешуей, сплетая и расплетая свои кольца.

Этот грех Артемий Клинопопов представлял себе именно так – словно на старых пропагандистских плакатах против пьянства. Зеленый змий…

Он боролся и с ним. Пить он начал в ранней юности, тайком от матери, от всех. Напивался обычно в питерских парках, купив бутылку водки. Затем, придя в лоно старообрядческой церкви, он этот свой порок начал в себе давить. А придя в лоно церкви истинной, вообще долгие годы считал, что лучше наденет на себя вериги и власяницу и запрется в монастыре, чем снова приложится к бутылке.

Впервые он развязал именно после того, как запись разговора с пранкером ГарГариком Троллем попала в Интернет. Все скалили зубы, издевались над ним – и эти трахнутые соцсети, и журналюги.

И сейчас, после разговора с куратором из Москвы, зеленый змий снова ласково и сильно сжал сердце и желудок Артемия Клинопова в своих змеиных объятиях.

Змий-искуситель, нет, не о райском яблоке он шептал…

В Питере пить, как пелось в одной известной песне, Артемий Клинопопов страшился.

Тут все за ним следили – так он считал. Мигом сфотографируют и выложат, и снова будут ржать и потешаться.

Он вышел из Таврического дворца и махнул своему водителю – уезжай, я прогуляюсь. Шел долго, брел по набережным каналов, из которых несло не пойми чем – то ли мокрым камнем и железом, то ли утонувшей крысой.

Хотел было зайти в знакомую церковную лавку, но потом подумал, что вериги в общем-то дешевле смастерить самому.