Перекресток трех дорог

– Самое безопасное место сейчас, – сообщил он с энтузиазмом. – Они там все кварцуют через каждые десять минут. Обеззараживают.

– Останься. Подожди нас в коридоре – зрелище не для слабонервных, – обратился Мамонтов к Макару.

– Я в анатомическом театре бывал, когда в Кембридже учился, ходил на лекции по медицине из чистого интереса. – Макар так и пер в прозекторскую вслед за Гущиным.

В морге они все, исполняя предписание, надели маски и перчатки. Судмедэксперт дал им пахучую эвкалиптовую пасту против трупной вони – намазать под носом.

– Вы осмотрели уже тело детально? – спросил полковник Гущин патологоанатома. – Что вы можете нам поведать? Что рассказал наш неопознанный труп?

– Женщина в возрасте примерно сорока пяти – сорока девяти лет, повышенной упитанности, славянской внешности. Не спортивного типа. Размер обуви тридцать седьмой. Примерный размер одежды – пятьдесят второй, – патологоанатом взял мертвую за руку. – Принадлежит к среднему классу. Я еще там, на месте убийства, подумал – она вряд ли монашка.

– Почему? – Гущин из-под своего щитка и маски глядел на патологоанатома, который нацепил собственную рабочую маску из пластика.

– У нее маникюр – сами взгляните. Так называемый французский маникюр – на ногти нанесен прозрачный лак телесного цвета.

– Но она не производит впечатления ухоженной женщины.

– После трех месяцев взаперти кто из нас выглядит ухоженным? – хмыкнул патологоанатом. – Ее связывали скотчем. На запястье следы клея от скотча и на лодыжках тоже.

– От чего она умерла?

– Механическая асфиксия.

– А время смерти?

– Судя по состоянию тела – давность 18–20 часов. Ее убили между двумя часами ночи и половиной четвертого.

– Сейчас светает рано. Перед рассветом?

– В самый темный глухой час. – Патологоанатом взял с железного приставного стола что-то похожее на долото с загнутой рукояткой. – Тому, что она из среднего класса и располагала финансами, я нашел подтверждение в ее ротовой полости.

Он сунул железку в рот трупа, надавил, разжимая зубы, затем еще раз с силой нажал и ударил кулаком в перчатке по рукоятке. Раздался хруст, от которого у Клавдия Мамонтова заледенела кровь. Нижняя челюсть пошла вниз. Покойница широко распялила рот.

Макар Псалтырников отпихнул Мамонтова и буквально ввинтился между Гущиным и экспертом, прилипая к цинковому столу, где распласталась покойница.