Рейтинг темного божества

Ангелина подняла глаза: за соседним столиком в полушаге от нее сидел мужчина в дорогом черном кашемировом пальто и пестром шелковом кашне. Он был похож на иностранца. Волосы у него были светлые – какого-то ненатурального платинового оттенка. Взгляд был прикован к лицу Ангелины – она даже моргнула, точно ресниц ее внезапно коснулась легкая паутина.

– Дай бутылку мне, – сказал незнакомец и протянул руку. – Так будет лучше для тебя, поверь мне.

Ангелина резко поднялась – пластиковый стакан с недопитым кофе опрокинулся, коричневая лужица растеклась по столешнице, закапала на пол.

Ангелина глубоко вздохнула и… села обратно. Потом она как бы со стороны увидела свою руку, сжавшую бутылку, – вот она тут, на столе, а вот уже тянется к незнакомцу.

Он забрал бутылку, усмехнулся уголками красивых губ и сунул ее в боковой карман пальто.

– Вы что… читаете чужие мысли? – спросила Ангелина хрипло. – Я в это все равно не верю, слышите вы?

– Не веришь во что? – спросил незнакомец.

По возрасту он годился ей в отцы – нет-нет, уже потом ей всегда хотелось думать – не в отцы, в старшие братья. У него было моложавое, мальчишеское лицо, покрытое сеткой мелких морщинок. Ангелине хотелось на него смотреть.

– Во что? – повторил незнакомец и улыбнулся.

– В такие дурацкие фокусы.

– Ну и ладно. Я разве прошу тебя верить? Бутылка-то уже и так у меня, – он снова улыбнулся. – А ты сейчас дашь мне слово, что не пойдешь покупать другую и вообще выбросишь подобные мысли из головы.

– Какие мысли? Вы о чем? Да вы вообще кто такой?!

Этими тремя отчаянными вопросами прежняя жизнь Ангелины Зотовой закончилась, и началась жизнь другая. Насколько же разными они были!

Отец остался цел-невредим. Он по-прежнему напивался почти каждый вечер. Но Ангелину не бил, только ревел на кухне злобно и бессильно. Бессильно – вот странно-то… Впрочем, к странности этой Ангелина быстро привыкла – ведь он сказал ей еще тогда, когда они вместе вышли из «Макдональдса»: « Не бойся, отец тебя больше пальцем не тронет.

Я клянусь тебе, хотя ты, наверно, и в клятвы тоже не веришь».

А еще он говорил: «Вера двигает горами. В этом был прав галилеянин».

Порыв гнева схлынул. Ангелина, более не обращая внимания на отца, открыла холодильник и достала кастрюльку с холодным рисом. Она забрала ее к себе в комнату. Села на свой продавленный диван и… только тут вспомнила о том, о чем совсем уж не следовало забывать.