Прощай, Византия

Ох уж эти немцы… Теперь, видно, никуда без них. Ну, что же, слетаю, погляжу, послушаю их предложения. Первые переговоры всегда трудны, но нам не привыкать. Тебе, Костя, тоже не мешало бы лететь со мной.

– Я знаю, Марья Антоновна, но я сейчас никак не могу. Завтра у нас похороны Дуни. – Константин почувствовал, что голос его подвел – сорвался. Он всегда мечтал иметь мужественный баритон с вальяжной хрипотцой – абакановский «фирменный» голос, как у отца и как, судя по рассказам помнивших, у деда Ираклия.

Но природа наградила его мальчишеским тенорком с фистулой, что совершенно не шло к его начинавшей все сильнее полнеть, раздаваться вширь фигуре.

– Недолго она пожила на свете, бедная. Что творится, а? В какое безумно жестокое время мы живем. – Марья Антоновна покачала пышной платиновой головой. – Я сроду с охраной не ездила, только вон и есть у меня, что Василий – шофер. А после этого случая, веришь, задумалась, не нанять ли и мне какого-нибудь бугая-телохранителя. Так ведь это не спасет, если что.

Они, подлецы, ведь сначала о своей шкуре пекутся. Известий из милиции нет?

– Нет. Меня вызывали, потом они в Калмыково к нам приезжали. – Абаканов увидел, что официант несет заказанного Марьей Антоновной омара-фламбе. – У меня, признаюсь вам, просто почва из-под ног выбита всем этим. Ни о чем думать не могу. Все время Дуню перед собой вижу – вот так.

– Понятно, родная кровь. – Марья Антоновна снова кивнула. – И все же, сынок, соберись с мыслями, послушай меня.

Из Красноярска, чем бы эти переговоры ни кончились, мы все равно обязательно слетаем на комбинат. Что там будет – сам знаешь.

– Собрание акционеров, внеочередное. Меня уже известили.

– И что будет там, на нем, тоже догадаться нетрудно. Сам понимаешь, покуда контрольный пакет акций был в одних руках, да еще такого человека, как отец твой, один был разговор. Теперь же… Да, как рано, как нежданно-негаданно Константин ушел из жизни. Такого отца, как твой, Костя, поискать еще.

Много у нас чего с ним было за целую-то жизнь и хорошего, и не очень, но главное скажу тебе – дело он умел делать. Умел! И других заставлял. Осиротели мы без него. Вот и на собрании этом акционеров… Естественно, Костя, там не одобрят идеи, чтобы контрольный пакет акций был раздроблен, рассредоточен.

– Но все же по-прежнему останется в нашей семье, Марья Антоновна.

– А семья ваша какая? – Она с хрустом разломила мельхиоровыми щипчиками клешню омара.