Родео для прекрасных дам

Марьяна появилась через четверть часа. Примерно в это же время со двора отдела милиции уехала и «Скорая».

– Отпустила под подписку? – кротко спросила Катя.

Марьяна поморщилась, словно у нее болели зубы.

– Ну и правильно, – Катя улыбнулась. – На этот момент – это самое верное решение.

Позвонили из экспертного управления, попросили принять факс.

– Ну что там с заключением? – спросила Марьяна.

Катя указала глазами на факс. Смотрела, как Марьяна читает копию.

– Так я и знала! – Марьяна швырнула факс на стол.

 – Помнишь, я тебе говорила про запах в его номере? Там так и шибало в нос – перегаром и… Черт, но откуда там, в отеле, мог взяться концентрированный уксус?

– Может быть, все-таки это самоубийство? – спросила Катя.

– Этот тип был слишком пьян для этого.

– Ты хочешь сказать, что кончают с собой лишь в трезвом виде?

– Я хочу сказать, что я вообще-то собиралась съездить сегодня в «Парус» – допросить горничную и охранника, что дежурили в ту ночь.

Сегодня как раз их смена. Я только дожидалась результатов из ЭКУ. Поедем, Катя? А потом ко мне махнем – ужинать.

– Эксперт сказал, что этот Авдюков перед смертью ужасно мучился, – сказала Катя, когда они шли через двор к стоянке машин.

– Свидетели в один голос твердили – он так орал от боли, что перебудил всех в ту ночь. – Марьяна направилась к стареньким белым «Жигулям». Катя помнила то время, когда подруга ее только-только училась их водить. «Жигульки» были бросовые, купленные по случаю, по дешевке.

Заводились они иногда с третьего, а иногда и с пятого раза.

– А все-таки забавно вышло, – сказала Катя. Они сидели в салоне, Марьяна сражалась с зажиганием. – С этим Буркиным и с этим вашим Мамонтовым.

– Придурки. – Марьяна резко повернула ключ – вторая попытка. – Лгуны чертовы!

– Нет, не скажи, этот толстенький – Буркин, поступил благородно. Раненный, из больницы приехал выручать приятеля.

– Идиот. И главное, у меня руки в отношении него связаны, – Марьяна покачала головой.

 – Официально он ведь пока лечится в стационаре. К койке прикован, злодей. Все, что я могла с ним сделать, – припугнуть, чтобы будущее светлым, безоблачным не казалось. Пистолет-то мы ведь у него изъяли… А в отношении его дружка, лгуна, у меня и этой зацепки нет. Он свою пушку выбросил, а может, где-то припрятал. Дурак-дурак, а догадался.

– Они мальчишки еще совсем, – примирительно заметила Катя.