Три богини судьбы

Он и его шофер курили во дворе.

Катя села сзади, открыла сумку, украдкой проверила: диктофон при ней, фотокамера тоже. В ходе обысков, конечно, категорически запрещено снимать и записывать, но бывают же исключения? Дело арбатского убийцы ведет Москва, и, наверное, это единственный раз, когда она, областной сотрудник, может оказаться рядом с какой-то важной и «многое объясняющей» информацией. А поэтому только на свою память – пусть и профессиональную – полагаться не стоит.

Так казалось Кате тогда. ОНА И ПРЕДСТАВИТЬ НЕ МОГЛА, ЧТО ЖДЕТ ИХ ВСЕХ, КАКИЕ СОБЫТИЯ СТОЯТ НА ПОРОГЕ.

Сели и поехали, Катя приготовилась ехать долго. Гущин ведь сказал – «логово». Логово убийцы… а это всегда где-то далеко, на отшибе – гараж, бункер, гнилой сарай, превратившийся в руины цех старой фабрики, бойлерная где-то там… на улице Вязов…

Выехали из Никитского переулка на Тверскую, на Пушкинской свернули на Страстной бульвар, потом на Петровку, въехали в Малый Каретный и остановились под стеной, окружающей столичную милицейскую цитадель.

– Коллегу захватим, – пояснил Гущин, набрал номер сотового. – Ну ты где? Я тебя жду.

Из проходной появился очень низенький и очень толстый мужчина – ровесник Гущина в черном костюме с портфелем. Тесный ворот сорочки душил его. Пухлые щеки румянились, как яблоки наливные. Эта совсем не героическая внешность принадлежала человеку, которого Катя моментально узнала, потому что видела его много раз на совещаниях в министерстве и, не столь часто, там же, на брифингах. Начальник отдела убийств МУРа полковник Елистратов.

– Наши уже там, и лаборатория ЭКУ тоже, наверное, на месте, а я тебя, Федя, жду, как договорились, – Елистратов полез в машину, отдуваясь, как морж. – Ох и жара сегодня… что ж дальше-то будет. А я гляжу, ты не один, с эскортом дамским.

– Здравствуйте, я капитан милиции Петровская, – Катя представилась скромнехонько. Полковник Елистратов, так же как и Гущин, были знаковыми фигурами розыска, старыми товарищами и старыми соперниками. Москва и область…

– Леш, быстро вы с адресом-то этим, – одобрительно буркнул Гущин.

– То есть как это повезло? Работали, время даром не теряли, – хмыкнул Елистратов и скомандовал: – Тут налево и вниз, к Старой площади. В течение суток фамилию установили при полном отсутствии данных и контакта с его стороны. Прописку пробили, он с Твери сам, только вот уже восемь лет там не живет, в Москве обретается.

Катя поняла, что говорят об арбатском убийце.