Корень зла среди трав

А затем ей, лежащей на земле, захлестнули горло веревкой. На один конец убийца наступил ногой, за второй тянул. Задушил быстро. Она даже кричать не могла, звать на помощь.

– Я так и думал, – согласился полковник Гущин. – Поэтому один конец веревки в земле испачкан. А что с первой жертвой? Ее тоже оглушили?

– Нет. На нее напали сзади, используя веревку как удавку. На ее удушение убийца потратил гораздо больше физических усилий, чем с Гулькиной. Видимо, учел это при планировании следующего эпизода. Они учатся, Федя… совершенствуют свои навыки… Он прихватил с собой дубинку в Сарафаново и душил уже беспомощную оглушенную жертву.

Не входя с ней в плотный контакт.

– По почтальону Сурковой готовы все экспертизы? Полтора месяца ведь уже прошло, – полковник Гущин обошел кругом стол с трупом жертвы номер один.

– Я ознакомился, сделал тебе копию. Почитаешь потом. Нападение произошло во время дождя. Нет ничего для нас полезного – ни частиц, ни ДНК, все смыто.

– Но вторую он трогал, прикасался к ней, – заявил полковник Гущин.

 – Нажал ладонью на грудь и обвел контур красным маркером, пометил ее. Что с экспертизой?

– Сразу проверили на образцы ДНК, ничего. – Сиваков вздохнул. – В перчатках он ее касался. А ты думал что? Он ее голой ладошкой погладил по груди и нарисовал свою фигню? Нет, Федя, не жди от душителя подарков и ошибок.

Нарисовал… Клавдий Мамонтов снова вспомнил о покойном муже Гулькиной – художнике Авессоломове. И о ее сыне Кирюше. В их семье рисовали… Линялое граффити на заборе дачи, оставленное Юрием Авессоломовым, словно маркер, знак, чтобы дом легче было найти…

– А что с субстанцией внутри контура? Готово исследование? – осведомился Гущин.

– Нет пока еще. Эксперты мне сказали, что какие-то сложности у них, – ответил Сиваков.

– Троечники анализ спермы разучились тестировать?

– Я не знаю. Мне утром лишь буркнули по телефону, что назначили еще биохимическую экспертизу в довесок. Тебе потом как большому начальнику все доложат, Федя. А ты со мной выводами поделишься.

 – Сиваков вооружился страшным на вид хирургическим инструментом и склонился над трупом Гулькиной.

Знака в форме обведенной ладони на ее груди теперь не было видно из-за зияющего разреза – распила. Макар подошел вплотную к столу. Он наблюдал за работой Сивакова с нескрываемым восхищением.

Прошел час. Затем еще сорок минут.

Полковник Гущин держался, наблюдал, но лицо его побледнело.

Клавдий Мамонтов сконцентрировался на трупе почтальона Сурковой.