Венчание со страхом

 – У меня в три опознание по грабежу на улице Победы. Там понятых еще надо отловить.

– Слушай, насчет Победы, – Катя вспомнила свое обещание Павлову. – Там сейчас дачи не сдают, не знаешь?

– Оттуда уже почти всех выселили.

– Жалко. Меня тут один человек насчет дачи попросил узнать.

– А зачем на Победу? – Ира придвинула к себе телефон. – Мы сейчас позвоним Караваеву Леше. Он же Братеевку обслуживает! Это ж одно из лучших дачных мест Подмосковья. И канал близко, и яхт-клуб, и до станции рукой подать. Ты что, про Караваева забыла, глупенькая?

– И правда.

Только что мне помнить? – Катя хитро улыбнулась. – Это твоя палочка-выручалочка.

Леша Караваев, оперуполномоченный Каменского ОВД, давно и безнадежно был влюблен в Иру Гречко. Об этом в отделе знали все и тихонько хихикали по углам. Караваев сам об этом рассказывал во время посиделок, когда розыск шумно отмечал на природе удачно проведенную операцию или задержание ОО – особо опасного.

Роняя на дюжие плечи товарищей скупые мужские слезы, он клялся в любви к «жестокой» и все собирался, точно Грушницкий, ехать на Кавказ – в Чечню, под пули сепаратистов, чтобы «не видеть той, что разворотила его сердце, точно афганская пуля» (Караваев был поэт и любил цветистые выражения).

Кокетливый разговор с влюбленным опером закончился удачно. Караваев сказал, что вроде есть дача на примете и вроде недорогая, но дотошно допытывался, о ком так хлопочет Ира.

Пришлось вмешаться Кате, и он сразу успокоился.

– Я разузнаю все.

Ты до каких у нас будешь? До самого вечера? С Ирой будете работать? Ну, так я к вам часиков в шесть загляну. Заодно и расскажу все.

– Обрадовался наш герой, – засмеялась Катя. – А он вообще-то ничего, забавный.

Гречко только улыбнулась и достала пудреницу. Тут в кабинет вошел молодой парень – его Катя не знала, новенький, наверно.

– Ир, я пленку проявил по выходам на место. Ты просила сразу показать.

Катя поняла, что это криминалист, и поднялась.

– Я к Сергееву. А потом приду в ЭКО.

Дверь в кабинете начальника Каменского розыска была распахнута настежь, дабы выгнать в коридор клубы сизого сигаретного дыма. А Колосова уже и след простыл.

– Уехал пинкертон, – ворчал Сергеев, вытряхивая пепельницу в окно. – Убыл, так сказать. Нечем нам порадовать начальство.

– Значит, личность мальчика так и не установлена? – Катя достала блокнот и ручку.

– По без вести пропавшим программу прогнали, нашу и областную, – без толку.