В моей руке - гибель

Она его все куда-нибудь в охрану устроиться просила, а он органы бросать не хотел, ну и конфликтовали… Не фронтовая подруга, в общем, эта гражданочка.

– Яковенко мог знать, что она на Мебельный перебралась?

– Конечно. Он же ей звонил. А потом он же сам ее со всем барахлом туда и перевез – у него «москвичок» родительский, ну помог бывшей супруге.

Катя слышала их разговор и ничего не понимала: это кто еще такой – Яковенко? И почему это Никита при упоминании Мебельного поселка так насторожился? Правда, спроси она его – он бы и сам сейчас не ответил.

Может быть, его встревожил тот факт, что Мебельный, где проживала жена пропавшего без вести, располагался всего в пяти километрах от Половцева, где столь странным и диким способом замочили Антипова? Ну что из того? Что из всей этой пестрой мозаики вытекает?

Явно, что пока не вытекало ничего. Но Колосов все же заметил:

– Ты вот что, лейтенант… Это дело серьезное. Без вести пропал наш коллега, брат по оружию. Так что приложи максимум, понял? Поспрашивай на Мебельном, на станции, ну и вообще… Фото вот это покажи.

Парень Яковенко был рослый, видный, а вдруг…

– Есть, – участковый кивнул. По его серьезному насупленному виду Катя поняла, что пропавшего без вести этот молодец будет искать с гораздо большим рвением, чем каких-то там коз.

– Ну, теперь в морг. – Колосов взглянул на Катю, потом на наручные часы: рабочий день окончился – 18.00. Однако судмедэксперта Семена Павловича можно было застать в отделе экспертиз, находившемся при морге районной больницы, и в гораздо более позднее время.

– Никит, а ты мне не хочешь объяснить, что все это значит? – В машине Катя, помалкивавшая до сих пор, ринулась в атаку. – Ты меня взял с собой, а я тут как дура – ничего не знаю, не в курсе. Это не честно. Мы не так договаривались.

– Мы договаривались, что ты не станешь морочить мне голову со своими газетами, – буркнул Колосов. – А я тебя возьму с собой. И все. Слушай и смотри. И запоминай.

– Но хоть скажи, кто такой Яковенко!

Он встретился с ней взглядом.

Когда требовалось, Катя умела смотреть на мужчин «как надо». И он скрепя сердце подчинился – нет, не капризному тону, не ее настырному любопытству, а этим вот глазам… Бог мой, зачем ты дал женщинам, к которым мы «ну очень хорошо относимся», только не решаемся им в этом признаться, такие вот глаза, такие…

Катя слушала его краткий сухой отчет и злилась: информацию выжимает из себя по капле. И даже не взглянет – смотрит себе остолбенело на дорогу.