В моей руке - гибель

Щелкнули карабины замков – и вот уже собаки на своре.

– Ваши волкодавы преследовали ребенка. – Мещерский усадил мальчика на переднее сиденье. – Вы что это себе позволяете? – Он не помня себя выскочил на дорогу. – Мы едва его не сбили.

– Слушай, парень, ты едешь – и проезжай себе. Не возникай тут, – один из «собачников» осклабился. – Ничего ведь не случилось, правда? Все под контролем. Тебе говорю – не возникай. Забирай свою цацу, и мотайте отсюда.

Мещерский покраснел от гнева. Катя почуяла: дело пахнет скандалом.

Господи, не маленькому же и хрупкому Сережке сражаться с этими верзилами! Да они его просто покалечат. Страха она больше не ощущала, ее душил гнев. Ах так, ну я вам сейчас покажу «цацу»!

– Молчать! – снова закричала она, как ей показалось, ужасно грозно. – Уберите своих дохляков и сами мотайте! Я вот милицию сейчас по рации вызову! Хулиганы, а если бы ребенок погиб, а? Сейчас наряд приедет и за милую душу с вами… – Она вдруг осеклась, рука с извлеченным из сумочки удостоверением зависла в воздухе – Катя увидела на груди одного из камуфляжников, который придвинулся ближе, чтобы глянуть на «корочку», какой-то круглый значок, а в нем буквы «Выжива…».

Окончание ее угрожающей речи оказалось совершенно неожиданным для Мещерского:

– Если в вашей чертовой школе принято так развлекаться, то Базарову вашему мы сами сумеем мозги вправить!

Нет, не удостоверение сотрудника милиции, не жест отчаянной отваги, как то воображалось Кате, а именно фамилия близнеца тут же погасила весь конфликт.

– Ладно, извините, – тип с эмблемой резко рванул к себе скалившегося питбуля. – Мы не хотели, правда. Это же, в конце концов, просто цыганская саранча. Проезжайте.

Они сошли с шоссе и скрылись в лесу. Словно их и не было никогда.

– Дурдом. – Мещерский снял с мальчишки левую кроссовку и начал ощупывать распухшую лодыжку – голую, грязную, носков или гольфов под штанами-»адидасами» и не водилось. – Они тебя больше пальцем не тронут, не бойся.

– Лярвы, – мальчишка нежданно обрел дар речи.

 – Дядь, дымовуха есть? Дай. Одну – в рот, другую про запас. Ну да-ай… А это у тебя серебро? Настоящее? А какой пробы? – Он ткнул замурзанным пальцем в зажим для галстука на рубашке Мещерского.

– Как это в рот? – опешил тот. – Что?

– Ну сигарету, что-что! Два часа уже не дымил. Дай, не жидись.

Мещерский протянул шкету пачку сигарет. Тот выгреб полпачки. Одну сунул в рот, другие упрятал за пазуху, пошарил в кармане «адидасов», вытащил зажигалку, щелкнул.