Все оттенки черного

 – Сорокин, однако, особого радушия не проявил. – Ну, и как доктор Айболит, может, что посоветуешь?

– Я же не специалист в этой области.

– А специалисты эти тоже ни черта не понимают.

– Лере полезен свежий воздух, хорошо, что вы тут сейчас. Здесь такое приволье, так красиво. После Москвы, чадной, грязной, тут так легко дышится. – После раздраженного сорокинского «ни черта» Нина явно стремилась перевести разговор в иное русло. – А из нашей старой компании тут сейчас кто-нибудь появляется?

– Почти никого.

Корнилов Денис большим человеком стал. Павлик – помнишь Павлика? – все такой же – погряз в судах, бедняга. У них дачка меж целой кучи родственников поделена по наследству. Тяжба третий год идет. Верка не появляется, я слышал, вроде развелась… Мак подался в Штаты. Шурка Кузнецов – помнишь его, ну конечно, не можешь не помнить… этот иногда появляется. А остальные… Да тут старичье одно дохлое. Сейчас мало кто постоянно здесь живет. Так, все на субботу-воскресенье в основном наведываются. Да, кстати, Александра Модестовна тут. С мая почти живет. Я к ней утром заглянул. Она, между прочим, мне про вас и сказала – машину вашу из окна заметила.

– Она с мужем здесь?

– Старик умер в прошлом году. Она с подругой тут. Они… – Сорокин не договорил – с участка, расположенного напротив через улицу, донесся приглушенный расстоянием, однако отчетливо слышный звук. Кате показалось: кто-то пытался очень фальшиво и очень громко петь, замахиваясь на самые высокие ноты, и тут же словно давился мелодией, срываясь на крик.

– Чертовка моя упражняется. – Сорокин поморщился. – Ну ладно, девчонки, пойду. Приятно было увидеть тебя, Нина. Скоро уже? – Он неловким жестом указал куда-то Нине под ноги. Та поняла.

– Нет. Времени еще достаточно.

– М-да, ну, я, в общем, рад. Еще увидимся, да? – Сорокин кивнул им и быстро зашагал вдоль забора.

– Неужели совсем его не помнишь? – спросила Нина, когда он скрылся за углом своей дачи.

– Совсем. И он меня, кажется, тоже.

Катя наклонилась и сорвала с куста, росшего рядом с забором, спелую ягоду крыжовника.

– А кто это «его чертовка»? – спросила она чуть погодя. – Жена?

– Сестра. Старшая. Валерка Сорокина. У них разница лет пять. – Нина вздохнула. – Да, давненько мы с ним не виделись. А все детство вместе, вот с таких лет. Соседи ведь. Они жили с матерью и отчимом, каждый год приезжали. Потом мать умерла, а с отчимом, видно, отношения испортились.