Все оттенки черного

Складывалось впечатление, что она словно бы споткнулась, упала, пыталась приподняться, цепляясь за кирпичи, а затем рухнула в траву. До окончательного решения по делу труп как-либо перемещать или переворачивать на спину было нельзя. Поэтому Колосову пришлось действовать очень осторожно, чуть ли не по-пластунски ползая вокруг. Лицо, шея, грудной отдел, спина, бедра, ноги, живот погибшей действительно повреждений не имели. На руках были незначительные ссадины. По всем признакам Сорокина умерла ночью – однако точное время ее гибели могла определить лишь экспертиза.

Все обстоятельства вроде бы указывали на скоропостижную смерть, но начальника отдела убийств поразило лицо женщины, когда, нагнувшись, он заглянул в него. Его искажала дикая гримаса боли и ужаса. Последние мгновения жизни этой несчастной явно были страшными. И потом…

«На самом теле повреждений не видно. Но на траве рядом, на тропинке в двенадцати шагах от тела – мы измеряли, – там следы рвоты. Нина сразу же обратила на них мое внимание.

Она врач, она мне сказала, что это может быть… Никита, ты сам поговори с ней обязательно», – это были Катины слова. Она выпалила эту фразу, едва лишь Колосов, выйдя из машины, успел с ней поздороваться.

Обильные следы рвотных извержений на месте обнаружения трупа и на тропе, ведущей от речки к церкви, действительно имелись. Какие-то подозрительные пятна пачкали и подол сарафана Сорокиной. Колосов начал метр за метром осматривать всю прилегающую местность. На тропе, что вилась по берегу реки, на влажной земле в одном месте ясно отпечатались следы.

Колосов попросил криминалиста их сфотографировать: вдавленные отпечатки женских босоножек 36 – 37-го размера, имевших особую примету – косую трещину на левом каблуке.

Он вернулся к трупу. На Сорокиной и были босоножки – старые, некогда модные. Хорошей коричневой кожи, но сильно поношенные. Левый толстый каблук действительно треснул. И в этой трещине что-то застряло. Колосов колупнул это «что-то».

Щепка, измазанная землей. Свежий скол. Такими щепками-лучинками обычно раскочегаривают шашлычницы. Он огляделся кругом – трава, битый кирпич, прочий мусор, влажная земля. И никаких щепок.

– Что об этих следах скажешь? – спросил он криминалиста. – Ну что? Ее собственные, по всей видимости. Иных тут больше не зафиксировано. Она бежала…

– Бежала, говоришь? – Колосов потрогал след: да, похоже, так и есть. Очень глубокий, вдавленный, контур его нечеткий.