Зеркало для невидимки

Это потруднее задачка, чем уязвить «драгоценного» в его непробиваемый пресс чемпиона. Раздраженно-брюзгливый вопрос со слабыми проблесками интереса – это все же лучше, чем его добродушная отупелость.

– На Мячниковском кладбище, – выпалила Катя. – Я одна туда ехать боюсь!

Кравченко только глянул на нее странно-странно и поплелся в душ. Потом на кухне за ужином и в лоджии, куда они вышли (Катя – глотнуть вечернего воздуха, Кравченко – сигаретного дыма), а потом еще позже в полумраке задернутых штор она все еще ощущала на себе тот его взгляд.

Словно он все еще сидел на ящике для обуви, смотря чуть искоса, чуть насмешливо и снисходительно. Как взрослые смотрят на детей. Все понимая. Все, что шито белыми нитками…

Утром они чуть не проспали. Естественно, Кравченко, у которого был выходной, и не подумал разбудить ее. Она едва освободилась, точнее, едва выпуталась из его рук. Он держал ее, как мальчишка любимую игрушку, с которой не желает расставаться даже во сне.

До полудня Катя вкалывала в душном кабинете.

И все терзалась сомнениями – мчаться ли ей в Стрельню… и когда туда уходит рейсовый автобус от Измайлова. Зазвонил телефон, она сняла трубку и…

– Ну, ты даешь, в натуре! – раздался хищный голос Кравченко. – Мы с Серегой битый час у подъезда паримся. Елки зеленые, мы едем или уже никуда не едем?

– Ой, Вадичка…

– Две секунды, чтобы спуститься! Серега уже руль грызет.

Катя схватила сумку, бросила туда блокнот, забежала в кабинет начальника сообщить ему, что едет на место по материалу из Нижне-Мячникова и полетела по лестнице вниз.

Как на крыльях – орлиных или соловьиных?

Мещерский всю дорогу ныл: ну отчего это в такой чудесный солнечный день их путь лежит именно на кладбище? Из его вежливо-осторожного бормотания Катя поняла лишь то, что с утра он был на работе, в своей туристической фирме «Столичный географический клуб», и что ему вдруг позвонил Кравченко и ядовито осведомился, есть ли у «географов» на сегодня хоть один клиент? Мещерский честно признался: нет, день плохой, наверное, магнитная буря.

– Тогда и висеть нечего на телефоне, – решил Кравченко. – Катька вчера умоляла подскочить с ней в одно место. Одна, без нас, она трусит. Женщина же!

«И ничего и не умоляла, и ничего и не трушу, – обидчиво подумала Катя. – Ради вас же, болванов, стараюсь. Хоть встряхнетесь. А то ведь кончите день в пивбаре на бывшей улице Семашко».

Итак, они ехали на кладбище с ветерком.