Госпожа и её Владелец

В этой круговерти, многократно повторяемой, а потому однообразной, есть некоторая печаль: для подобных выходов изысканные платья, которые мы только что лицезрели, совершенно не требуются. Вернее сказать, не требуются вообще никакие, даже обычные вечерние платья. Поэтому мы вынуждены взять пальцы другой руки и перечислить мероприятия, не относящиеся к повседневным, с большой надеждой, что роскошный вечерний туалет может быть уместен там.

Итак, мизинец – день рождения, безымянный – свадьба, средний – каннская дорожка, указательный – иные тематические вечеринки, наконец, большой палец – благотворительный бал.

«Именно это меня и огорчает, и тебя должно это огорчать, Санчо», – заметил как-то Дон Кихот применительно к своей ситуации, однако, сам того не ведая, высказался относительно положения Зарины. Сам спроси себя, дорогой читатель, как часто наденешь ты шикарное вечернее платье на день рождения в нашем демократичном веке, особенно если празднуешь событие на природе в компании шашлыков – неважно, в качестве именинника или гостя.

Другое дело свадьба, заметишь ты, и на самом деле это помпезное торжество, требующее самой тщательной подготовки и лучшего платья, может случиться в жизни и дважды, и трижды, однако в кругу Зарины свадьба не такое уж частое явление, поскольку считается предприятием коммерчески невыгодным, если смотреть на него с точки зрения инвестиций или фьючерсных контрактов, ведь товар (каким бы соблазнительным он ни был изначально) – как пить дать – подпортится, и расходы на его амортизацию возрастут.

Так что, если уж свадьба состоялась, важно, нарядившись на неё в качестве гостьи, не затмить невесту, дабы оставаться вхожей в новый образцовый дом.

Что касается красной дорожки в Каннах, то единственный выход на неё Госпожи был скорее издевательством, нежели удовольствием. Во-первых, вместе с ней на дорожку повалили гости непонятно какого эшелона, многие из них предпочли каблукам сандалии или кроссовки, а уж о красивых платьях не было и речи.

Во-вторых, пройтись пришлось всего-то пятьдесят метров, подняться всего-то по двадцати четырём ступенькам, и во время этого оскорбительно короткого дефиле никто из целой толпы журналистов не сфотографировал Госпожу и её фирменный наряд, чего она никак не ожидала – ужас, ужас, об этом лучше не вспоминать, – и если бы не Любимый, сделавший несколько снимков на свой телефон, у Зарины не осталось бы на память ничего, кроме разочарования.