Упаковщица тайн и другие истории

– Сквозняком потянуло, – удивлённо прокомментировала девица, – свежий ветерок, словно мы в лесу или в июньском саду. Никогда б не подумала, что в центре Киева бывают такие запахи! Вы чувствуете, Иван?

– Нет, Сонечка, – буркнул юноша, не отрывая глаз от монитора.

Сона улыбнулась.

То, что пухленькая барышня оказалась её тёзкой, без сомнений, следовало расценивать, как счастливый знак.

«Сейчас, милая, ещё один стежок и…» – завершить свою мысль упаковщица загадок не успела.

Аромат сделался резче, гуще.

Проступили очертания тайны: где-то там, в сандалово-бергамотовом тумане резвился и играл дикий жеребёнок – маленький мустанг немыслимого жёлто-горячего цвета. Его короткая грива источала тёплое золотистое сияние. Он был прекрасен.

«Влюблённость», – догадалась Сона, готовясь накинуть на солнечного жеребёнка лассо.

Сероглазая Сонечка влюблена в цветочного богомола. Это её секрет.

…Изящный взмах рукой, свист, невидимая петля зависла в воздухе…

Сона не успела – жеребёнок оказался проворнее, чем она ожидала.

Ловко избежав петли, он пустился наутёк, оставив охотницу за чужими тайнами ни с чем.

– Иван, я хотела вам сказать, я…

Сона с ужасом осознала, что ещё миг – и влюблённая тёзка раскроет свой секрет.

«Нет, дурёха! Стой, замолчи!» – крикнула она – «Новорожденные тайны нельзя раскрывать, иначе быть беде! Замолчи, замолчи!»…

Увы, беззвучный вопль остался неуслышанным.

Зардевшись подобно июньскому закату, пышечка продолжала:

– Мне нужно вам сообщить, Ваня…

Молодой клерк наконец оторвал взгляд от монитора и, не скрывая раздражения, уставился на девушку.

– В чём дело, Рогожкина?

– Я… я уже домой ухожу, Ваня. Не забудьте закрыть окна. Сквозняки, знаете ли.

* * *

Сона облегчённо выдохнула.

Тайна была укрощена, поймана и обуздана.

Спасибо Теофилю Ключу, вовремя подоспевшему, пришедшему ей на помощь.

– Вы спасли меня, Тео…

– Не льстите себе, госпожа претендентка-на-должность! – холодно отчеканил Теофиль, – я не ради вас здесь очутился.

Рогожкину стало жаль. Между прочим, из-за вас ей грозили серьезные неприятности. Может быть, в плотном мире разбитое сердце – это мелочь, пустяк, но вам, жительнице Прозрачной Империи… вам должно быть сейчас стыдно!

Глаза Теофиля полыхали, как два изумрудных костра.

Возле таких не согреешься, с тоской подумала Сона.