Упаковщица тайн и другие истории

Ветер дохнул в лицо, оставляя на губах горьковатый привкус октября.

Став на цыпочки, девочка с аурой цвета фуксии несмело поцеловала красивого темноволосого мальчика.

Когда он открыл глаза, её уже не было.

В его руке беспомощно ежился чуть надорванный кленовый лист.

Мальчик долго смотрел на небо, пытаясь, должно быть, разглядеть стеклянный серп новолуния, но ночь была безлунной, безликой и совершенно бесполезной.

В какой-то момент Эдна вновь увидела его великолепную, ослепительную ауру, ультрамариновую, с фиолетовой каймой… мощную ауру пророка, вождя или мессии.

Впрочем, что-то изменилось, что именно, Эдна поняла не сразу, а когда поняла, совсем не удивилась.

На тёмно-синем ореоле мальчика появилось новое маленькое светящееся пятно…

Цвета фуксии.

Упаковщица тайн

Новелла

В комнате пахло земляникой, белым чаем и душицей – и ещё смесью каких-то неведомых, волшебных трав.

– Новорождённые тайны, как правило, источают нежные ароматы, – прокомментировал начальник цеха Теофиль Ключ, – впрочем, если тайну вовремя не упаковать, она испортится.

Запах, соответственно, тоже. Нюхать протухшие секреты не рекомендую. Опасно для здоровья.

Сона кивнула.

Нюхать протухшие секреты в её планы не входило, но информация, в любом случае, была полезная.

Затаив дыхание, она следила за тем, как ловко Теофиль упаковывает учебный секрет в непрозрачную бумагу сорта «энигма»: слой за слоем, слой за слоем, будто лепит снеговика.

Между слоями бумаги помещалась звуконепроницаемая вата, нежно голубая, пушистая.

– Это – на случай, если секрет вздумает завопить, – пояснил Теофиль, – секреты всегда рвутся наружу. Ну, вот – готово. Осталось запечатать. Помните, что профессор Мистериус писал о видах сургуча?

Сона улыбнулась. Трактат знаменитого Мистериуса, главного тайноведа Прозрачной Империи, она знала наизусть.

– Цвет сургуча определяет свойство тайны, – процитировала по памяти девушка, – жёлтый – тайну можно сохранить несколько месяцев.

Синий – тайна останется неразгаданной несколько лет. Если же у сургуча цвет киновари, эту печать в будущем уже никто не снимет, даже тот, кто её поставил.

– Совершенно верно, – Теофиль лукаво усмехнулся, словно припомнил нечто забавное, – знаете, Сона, с тайнами следует обращаться крайне бережно и осторожно. Именно на них держится весь плотный мир. Да что греха таить! Наш, прозрачный, тоже.