Темный инстинкт

Нутрий они разводят. Натуральное хозяйство, так сказать. Валентина все хвалится – дотяну до пенсии, пошлю вас всех в баню и буду крысят на шубы разводить. На хлеб с маслом хватит.

Мещерский подумал, что наверняка прокурорша отправилась на осмотр места происшествия прямо от своих нутрий: получили объяснение и ее грязные резиновые сапоги, и нелепая куртка.

– Новости-то хоть есть у вас по розыску этого ублюдка? – осведомился Кравченко.

– Если б он просто ублюдком был, – Сидоров мечтательно вздохнул. – С таким бы я церемониться не стал.

При задержании – щелк и… А кто мне докажет, что это не самооборона была? Только ведь он вроде больной.

– Как его величают-то?

Опер полез в нагрудный карман и достал глянцевую карточку фоторобота.

– Любуйтесь на всякий пожарный.

Приятели рассматривали подозреваемого в убийстве психопата.

– Нестарый еще, – заметил Кравченко, – правда, уже лысеть начинает. От лишений, что ли? А по лицу и не скажешь, что с приветом. Из интеллигентов?

– Работал в КБ точной механики в одном «ящике» закрытом.

Вот тебе и отбор оборонки. Там, видно, и свихнулся. – Сидоров перевернул снимок. – Пустовалов Юрий Петрович, тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года рождения, уроженец Ленинградской области.

Мещерский внимательно смотрел на фоторобот – костистое невыразительное лицо, тусклые глаза, тонкие губы, впалые щеки, точно их втянули в себя в поцелуе, а вернуть на прежнее место позабыли. Было в этом лице нечто раздражающее: болен человек, опасен, безумен. А что с ним поделаешь? И правда, не стрелять же его как бешеного пса…

Подъехали к воротам.

Бесшумно повернулась черная коробочка камеры, блеснув линзой объектива на солнце. Створка ворот поехала вбок. Охранники из будки не появились.

– А тебя тут узнают, – заметил Кравченко.

– Попробовали бы не узнать, – Сидоров самодовольно улыбнулся. – Недолго и лицензии лишиться. А с работой в нашем медвежьем углу, как я уже сказал, – швах. Эх, шикарно жить не запретишь, – молвил он через минуту, направляя «Жигули» на шоссе-бетонку, проложенную по берегу озера.

 – Видали, какие тут у нас дворцы в сосновом лесочке архитектурят? Скоро Балтийская Ривьера закрутится. Под ресторан уже один чечен место у нашей администрации выбивает. Так что дачи этих театралов считай что фазенды.

– Мне бы такую фазенду в сорок комнат, – вздохнул Кравченко.

– Понравилось у Зверевой?

– Угу. Но ему вон больше. – Кравченко кивнул на Мещерского. Тот поймал в зеркальце насмешливый взгляд опера.